Зачем я ему?

Неужели отстал, наконец? Я быстро прошмыгнула мимо, за спиной раздался громкий мужской смех. Стиснула кулаки, просто заставляю себя не оборачиваться. Почему люди склонны принимать на свой счет все, что происходит вокруг? Я вот уверена, что они смеются надо мной и, если повернусь, увижу насмешливые гаденькие взгляды. Но я иду прямо, потому что мне нет никакого дела до всяких придурков, мне надо работать, мне надо жить.

Сегодня полуфинал Лиги Европы по футболу. У нас в городе есть футбольная команда. Не знаю, каким чудом, но она пробилась в этот турнир и даже дошла до полуфинала. Весь город как с ума сошел: уже несколько дней как все местные новости начинаются с разговора о скором матче. В баре будет трансляция, начало — в 8 вечера. Даже представить боюсь, какой будет наплыв посетителей. У нас всегда многолюдно — единственное приличное заведение на несколько кварталов вокруг, а сегодня… Вадим еще позавчера нанял на этот вечер двух дополнительных официантов и двух барменов, должны привезти еще столы и стулья. В общем, день сегодня должен быть очень тяжелым и в то же время денежным. Главное, чтобы наши выиграли. Вадим предупредил, что, скорее всего, сегодня придется работать до полуночи. Потом с девчонками возьмем одно такси на всех.

Так, быстро в душ, переодеться, накраситься. Да, в баре я всегда при мейкапе. Еще в первый вечер Вика строго велела привести себя в порядок. Все мои возражения потонули в ее взгляде — прищуренном и холодном. «Хочешь здесь работать — выгляди, как женщина, а не как подросток-мечта педофила! И сделай приличный маникюр. На твои руки клиенты будут обращать не меньше внимания, чем на задницу!»

Так я начала краситься. Косметику покупать не стала, конечно, а просто пришла к Машке. Епифанцева посмотрела на меня несколько секунд, не отрывая взгляда, а потом вскочила с кровати и начала бегать по комнате, вытаскивая откуда-то кисточки, тени, тушь, тоналки, карандаши для век, губ, бровей, консилеры, румяна и еще какие-то штуки, чему применения я не знала.

— Я твою Вику уже люблю. Заочно! — Машка раскладывала на кровати свою боевую артиллерию. — И ты теперь будешь выглядеть, как нормальный человек? Не побежишь в туалет смываться?

Я обреченно покачала головой. Мне нужна эта работа, и я буду соблюдать правила, но только там, где они есть. Поэтому в универе я остаюсь собой прежней. Краситься меня Машка научила за три дня. Я уже более или менее ровно могла нарисовать стрелки на глазах, хуже всего получалось с тенями. Их нужно было накладывать несколько цветов так, чтобы переход из одного цвета в другой был максимально незаметным. Ха-ха! Маникюр за полцены мне сделала Машкина приятельница. Подозреваю, что Епифанцева тайком от меня доплатила вторую половину.