Зеркальная страна

Я вдыхаю запахи сырого дерева и затхлого воздуха, чувствую, как бегут мурашки и встают дыбом волосы, слышу эхо нашего шепота, смеха, криков. Внизу поворачиваю влево, не глядя вправо, и иду до самой прачечной. Кровь Росса смыли, у «Сатисфакции» больше нет ни оружейной палубы, ни припасов рома. Я иду на главную палубу и сажусь, скрестив ноги, смотрю на зеленый океан и белые гребни волн, на синее небо и пышные кучевые облака, на Веселого Роджера с нарисованным черепом и перекрещенными костями, на уродливый призрак корабля Черной Бороды над пустым крюком для кормового фонаря.

Не знаю, сколько я тут просидела. Достаточно долго, судя по меркнущему свету, который сочится в окно прачечной. Я не знаю, о ком или о чем думала, но по возвращении чувствую решимость, печаль и облегчение.

Встаю, растираю затекшие ноги и руки, снимаю Веселого Роджера и аккуратно складываю. Провожу пальцами по меловым линиям, по каменным стенам. У подножия лестницы в последний раз оглядываю Зеркальную страну: ее территории и границы, ее кирпичи и дерево, ее паутину и тени. Взбираюсь по ступеням, закрываю дверь и запираю на засов.

Разжигаю плиту, держу руки над пламенем и чувствую, как по телу разливается тепло.

Достаю из конверта заказанные несколько месяцев назад свидетельства о рождении – мамино и еще четыре, на Дженнифер, Мэри, двух Маргарет. В метрике Мэри Финли отцом указан Роберт Джон Финли, рыбак. Дата ее рождения – третье марта тысяча девятьсот шестьдесят второго года, четырнадцать часов тридцать две минуты. Смотрю на мамино свидетельство. Нэнси Финли родилась третьего марта шестьдесят второго, в четырнадцать пятьдесят четыре.

Сажусь за кухонный стол. Близнецы! Мама и Ведьма были близнецами.

Не зеркальными, как мы с Эл, и даже не идентичными. Мама – светловолосая и миниатюрная, Ведьма – темноволосая и рослая. И все же они двойняшки. Вспоминаю ненависть в глазах Ведьмы – ненависть к родной сестре, – и очередная волна стыда угрожает смести хрупкую умиротворенность, которую мне принесло прощание с Зеркальной страной…

Я смотрю на доску с колокольчиками, затем в окно. Стену сада заливает яркий солнечный свет, кроваво-красных букв нет и в помине. Я никогда не узнаю, на самом ли деле они звонили и было ли написано на стене «Он знает» в нашу последнюю ночь с Россом.

Я никогда не узнаю, шепнула ли Эл: «Беги!» – прямо мне на ухо. Впрочем, неважно. Зеркальная страна существовала потому, что мы в нее верили. Для нас она была настоящей, это нас и спасло.

Встаю, подхожу к плите, бросаю в огонь свидетельства о рождении, в том числе и ведьмино. Без имени отца Мышку не найти. Остается лишь надеяться, что в один прекрасный день Мышка придет и ко мне, как когда-то пришла к Эл.

Смотрю на мамино свидетельство, трогаю пальцем ее имя.