Зеркало Лукреции Борджиа

Придется приспосабливаться…

Тяжело вздыхая и недовольно бормоча, Михаил Николаевич прошел в свою часть квартиры, вошел на кухню.

Он не помнил, когда бывал здесь, и бывал ли вообще – все нужное приносила ему Анна, а есть на кухне Михаил Николаевич считал неприличным.

Однако он не растерялся, налил воды в чайник, нажал кнопку. Вскоре чайник весело заурчал. Теперь нужно было найти заварку.

Михаил Николаевич открыл один из кухонных шкафов, но здесь были сложены какие-то коробки и банки с иностранными надписями, скорее всего – разные моющие и чистящие средства.

В другом шкафу он обнаружил огромное количество тарелок и чашек. Зачем в доме такое количество посуды, если в нем живет всего несколько человек, а все приемы происходят на стороне?

Он достал одну чашку, продолжил поиски и в конце концов нашел коробку с чайными пакетиками. Там же, рядом, обнаружил пачку каких-то странных сухарей. Михаил Николаевич терпеть не мог чай в пакетиках, но другого выхода не оставалось. Он терпеть не мог есть или пить на кухне, но сейчас вся жизнь в доме перевернулась и смешно было держаться за такие мелкие привычки.

Заварил пакетик, и по кухне поплыл жаркий банный запах распаренного веника.

Опустился на неудобный стул, с трудом сделал несколько глотков, разломил сухарь.

У чая был привкус картона и сухой травы, сухарь оказался совершенно несъедобным.

Михаил Николаевич отставил чашку, мрачно уставился в стену.

Всю жизнь он работал – сначала на заводе, потом в райкоме партии, потом в обкоме. Карьера его складывалась удачно, он поднимался по служебной лестнице медленно, но верно, и уже замаячили перед ним московские горизонты – но тут случилась перестройка, вся прежняя шкала ценностей в одночасье рухнула, ориентиры сменились, хозяевами жизни стали новые, незнакомые люди.

Но он, Михаил Николаевич, не растерялся, не потерял свое замечательное чутье, сумел приспособиться к новым правилам игры и снова оказался на коне. У него обнаружилось еще одно полезное качество – он умел находить общий язык и со своими коллегами из старой номенклатуры, и с новыми людьми, появившимися на волне перемен. Его признали, к нему прислушивались, он снова приобрел авторитет, сумел создать свою собственную маленькую империю…

Но вот теперь снова что-то изменилось, его положение стало не таким прочным, как прежде.

Собственно, пока не произошло ничего серьезного, он занимает прежний пост, пользуется прежним влиянием – но по едва уловимым приметам, по изменившимся интонациям собеседников ощущает, что скоро это кончится, чувствует приближающуюся катастрофу, как животные задолго чувствуют надвигающееся землетрясение.