Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

У Эмиля был больной вид, он знал, что несет пургу и все равно пытался убедить меня, что ничего страшного не случилось. Мял шлюх, лазил им под платья без белья, но, как любой мужик, настаивает, что невиновен. А если бы не звонок Феликса… чем бы все закончилось? Она ему ремень расстегивала. Он просто не успел довести до конца. Поэтому такой злой приехал на подземную парковку. А потом со мной в кабинете был уже раззадоренным.

– Дина, прости, – сказал Эмиль.

Я смотрела на мужа: не обвиняла, не требовала. Ему хватит выражения лица, чтобы понять мои чувства.

– Маленькая… Не надо.

Я не знаю, чем оправдаться… Я заглажу вину.

Он будет каяться, просить прощения, стоять на коленях. Мужчины не понимают, насколько глубока эта обида. Не знают, как одна капля отравляет душу целиком. Не было сил дышать, говорить, жить с этим дальше. Меня хватило на один вопрос.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросила я.

Я надеялась, правда успокоит меня. А это видео выжгло мне глаза.

Зачем, Эмиль? Я просто хочу знать – чего тебе не хватало? Я была готова идти за тобой по раскаленной лаве. За тебя принимать пытки. Я любила тебя, когда ты не заслуживал любви.

Шлюхи, Эмиль? В случайном ресторане? Я на этом видео его не узнала, словно там чужой человек. Не знала, как он так жесток и груб. А может он всегда и был зверем, просто со мной другой?

– Родная, не плачь… – у него открытое лицо, он не прятал чувств. – На встречах бывают бабы, это не всерьез… Я бы не спал со шлюхой, позабавился бы и послал к черту.

Эмиль опустился на пол и ткнулся в колени, как виноватая собака. Я вздрогнула, ощутив теплое дыхание и шелковые поцелуи. Пусть тебе будет больно… Пусть будет стыдно, пока ты оголяешься, выпячивая некрасивые поступки.

– Эта сука Жанна выкупила видео в ресторане и заказала монтаж. Я ее найду, из-под земли для тебя достану. Ты не должна была это увидеть, – он положил мою ладонь к себе на шершавую щеку и прижал сильными пальцами. – Если хочешь… ударь. Я заслужил.

Он мял ладонь на своей щеке, вынуждая к удару. А я ощущала теплую бархатистую кожу и хотелось плакать. Для него это действительно ничего не значит, он унижается, чтобы замять. Знал, что это разорвет мне сердце, все равно развлекался в надежде, что я не узнаю, а теперь хочет, чтобы я причинила боль ему, когда мы обещали перед свадьбой никогда этого не делать.

– Не хочу, – я выдернула ладонь из-под его руки, подхватила ребенка и встала с дивана.

Обошла его, стоящего на коленях, чтобы отнести сына в детскую. Закрыла дверь и в синем свете ночника долго смотрела на сына, опираясь на кроватку и давясь слезами. Сдавила ладонью рот, чтобы не разбудить, грудь разрывало от боли. Я не этой правды хотела! Другого ждала…

Наш первый брак я запомнила, как череду дней, в которые не хотелось жить.