Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Он сказал, дело передали в центральный аппарат Следственного комитета в Москву. Затем осторожно заметил, что, возможно, придется пойти на сделку со следствием. Власти не упустили шанс: вцепились в Эмиля, как клещи, и будут добиваться, чтобы он сдал всех, кого знает. Потом добавил, что на суде у него слабые шансы. Он как будто не понимал, что предлагает – если Эмиль начнет говорить и выйдет, слив всех, кого знает в криминальном мире… Страшно представить, чем все закончится.

Шансы слабые, сказал он.

Я почти смирилась. Я дождусь его и плевать, сколько придется ждать. Пусть всю жизнь – я дождусь.

Пусть так, лишь бы живым.

Дома меня ждала пустота.

Выжата, как лимон. Все чувства, на какие была способна, остались с Эмилем. Тюрьма – безумно тяжелое место. После нее чувствуешь себя проклятой, а в ушах стоит давящий лязг решеток.

Я знала способ вернуть душевное равновесие и засела в кабинете Эмиля с золотой ручкой и ежедневником. Чистых страниц осталось немного, не больше четверти. Это тревожило – хватит ли?

Писала я долго. В комнате давно стемнело, чай с лимоном закончился. Настольная лампа отбрасывала на столешницу четкий круг света.

Я так увлеклась, что удивилась, когда зазвонил телефон. Определился номер, с которого со мной говорил Андрей.

Бросив ручку, я быстро ответила:

– Я внизу, откроешь?

Сердце екнуло. Придется возвращаться в мрачную реальность, где муж в тюрьме, а у дверей стоит убийца.

– Входи, – сердце унялось и я нажала кнопку, открывающую дверь. – Я в кабинете. Через фойе вправо и до конца коридора... дальше поймешь по свету.

Сначала я хотела встать, но осталась за столом. Мне уже трудновато порхать. Одной в полутьме было неуютно. Я скорее ощутила, чем услышала, что в квартире кто-то появился.

Тихие шаги. Андрей прошел по коридору, как по моим натянутым нервам, открыл дверь и улыбнулся.

Ласточка? Что-то новое. А улыбка была знакомой до ужаса – несимметричной из-за частично парализованного лица.

– Привет, – я потеребила камень в кольце и тоже улыбнулась.

За месяцы в Москве Андрей отдохнул и как-то встряхнулся. Выглядел он классно. Когда мы расстались, он был после тяжелого ранения и хронической нервотрепки.

Ничего особенного, обычный парень: джинсы, черная футболка, поперек груди ремень сумки.

Он тут же сбросил ее, поставил в угол и подошел. С лица сбежали тени. Андрей смотрел на меня снисходительно, но по-доброму, как на непутевую подругу. Взгляд упал на стол и он прищурился. За кругом света, едва различимые, лежали фото брата и сестры Бестужевых.

Вот и хорошо, что сам заметил. Сразу к делу.

– Оксанка вам зачем? – неожиданно спросил он и глаза стали жесткими.

– Вы знакомы? – кивнув на фото, я зависла.

В полумраке девушка жутко напоминала меня. У нее длинные темные волосы и наивные беспомощные глаза.