Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Не знаю, что делать, если Сергей придет снова. Вместо того, чтобы лечь я подошла к окну. Снег светился в темноте голубоватым, деревья черные. На небе высыпали звезды – снегопад закончился. Алена заснула тяжелым, пьяным сном. Я боялась ее пробуждения. Смотрела в ночной лес и боролась с ощущением, что мы с Эмилем незримо разлетаемся в разные стороны.

Я все равно ждала его.

Утром Алена не встала.

Я посидела рядом, предложила воды, но она не захотела пить. Алена не спала – просто смотрела в стену. Я укрыла ее и оставила в покое. Борясь с одышкой, медленно подошла к окну, любуясь на прекрасную картину – пушистый снег покачивался на еловых лапах и пылил в воздух серебряной пылью, когда поднимался ветер.

По такому снегу не подойдешь незамеченным. Где же ты, Эмиль… Мы в снежной ловушке и нам нужна помощь, особенно ей. Я прислушалась к тому, что происходит в доме, но было тихо. Проситься из комнаты я не решалась – там этот.

Раздался шум двигателя, громкий в природной тишине. По лесу он разнесся далеко. Мелькнула надежда, что, может быть, это кто-то нам на помощь едет… Но к дому подрулила белая иномарка: вернулись те, кто уезжал вчера.

– Алена, – тихо позвала я.

Она не ответила, не обернулась. Я понадеялась, что она снова уснула – вчера она была очень-очень пьяной. Хлопнули двери внизу: из машины выбрался тот лысый, к нему вышли из дома. Серега или нет, я не рассмотрела сверху. Они вошли в дом и раздались шаги на лестнице. Плотнее закутавшись в пальто, я испуганно повернулась лицом к двери. Сейчас войдут… Я понимала, что они уезжали по делам, предполагала, что могла быть встреча с Эмилем и страшно боялась последствий.

Дверь распахнулась и я вздрогнула, отступив в угол.

Смотрела на них, как загнанное животное, не зная, чего ждать – оставят в клетке, вернут мужу или убьют нас, как свидетелей. Руки начали дрожать и лысый сказал:

Их было четверо. Одного я не знала, а позади в дверях были те, кто нас караулил ночью, включая подонка, что увел Алену.

– Сейчас поговоришь с мужем, скажешь, что все хорошо, – в руках у лысого был телефон. – Я не понял, почему тут водкой несет?

Он оглядел комнату, с сомнением взглянул на мой живот и уставился на Алену.

– Посмотрела на меня, быстро.

Я хотела подойти и помочь ей приподняться – боялась, что лысый разозлится, если Алена не послушается, но он остановил меня жестом.

– Эй, ты меня слышала?

Поворочавшись, Алена обернулась. Безразличная ко всему, отекшая, с все еще размазанной косметикой.

– Не понял… Она пьяная? – лысый обернулся к сторожам, щека дернулась от раздражения.

Оба молчали, и тот взглянул на меня. Неожиданно для самой себя я начала говорить.

– Он увел ее ночью и напоил внизу, заставил… – я не закончила, и так все ясно по лицу Алены, перемазанному засохшей тушью.