Жизнь замечательных детей

 — Вот у тебя, например, есть дети?

— Четверо, — сказала я, не моргнув глазом.

Жанна посмотрела на меня, как на ненормальную.

— Нет, на такой подвиг я не способна. Я в детстве этого дерьма нанюхалась, на всю жизнь хватит. И не надо мне говорить, будто оно не пахнет!

— Какого еще дерьма? Ты о чем?

— Да об этом: пеленки, распашонки, горшок, свинка, коклюш… Как будто сама не знаешь! Еще раз повторить такое я не в силах.

Сначала я недоуменно взирала на Жанну, но потом догадалась:

— У тебя что же, была младшая сестра?

— Брат, — ответила она, пошла в комнату и вернулась с фотографией в руках: — Вот.

На снимке был изображен юноша лет шестнадцати, очень похожий на Жанну. Огромные голубые глаза, светлые локоны, полные капризные губы — настоящий ангелочек.

— Солнышко мое, — проворковала Жанна и поцеловала фотографию.

Признаться, я не ожидала от нее подобной нежности. Девушка поймала мой взгляд и смущенно сказала:

— Ведь я его вырастила с пеленок…

Самое великое изобретение XX века — это памперсы. Правда, некоторые люди склоняются к мнению, будто создание компьютера явилось более значимым событием. Но попробуйте заикнуться про компьютер молодой матери, и вы мигом получите исчерпывающий комментарий, каково это — каждый день стирать загаженные младенцем пеленки.

Нет, того, кто придумал памперсы, надо возвести в ранг святых.

В начале 90-х годов прошлого столетия в России о памперсах ничего не слышали. Ну какие могут быть прибамбасы для младенцев, если над страной нависла угроза гражданской войны, полки промтоварных магазинов зияют пустотой, а мука, сахар и крупы отпускаются по карточкам?

В такое нелегкое время Елену Владимировну угораздило забеременеть.

Поскольку в семье уже подрастала дочь Жанна, двенадцати лет от роду, женщина решила избавиться от плода. Но ее муж Иннокентий Сергеевич, который обычно не брал на себя никакую ответственность, неожиданно этому воспротивился.

— Ты не имеешь права так поступить! Ты должна думать о судьбе России! — восклицал он, потрясая национально-патриотическими газетами. — Русская нация вырождается! Еще сотня лет — и китайцы будут чувствовать себя в Москве — как дома. Если мы такое допустим, потомки нам не простят.

— Кеша, при чем тут мифические потомки? Чем мы будем кормить ребенка? — устало спрашивала жена.

— Ничего, как-нибудь прокормимся, — бодро отвечал Иннокентий Сергеевич. — Вот нас у матери было пять человек детей, и она всех на ноги поставила, в люди вывела, высшее образование дала. Помню, как мы в детстве лебеду собирали, салат из одуванчиков ели… Кстати, что у нас сегодня на ужин? Опять пустая картошка? А мяса нет? Безобразие!

Елена Владимировна оставила ребенка, и в положенный срок у нее родился мальчик. Отец назвал сына Николаем.