Жизнь замечательных детей

 — Миша, может быть, тебе отвезти родственницу домой?

— Так еще два часа до конца рабочего дня, — напомнил подчиненный.

— Ничего, можешь идти, я попрошу Аню присмотреть за твоим отделом. — И он кивнул в сторону темноволосой продавщицы, на которую я наткнулась у входа.

— Спасибо, — обрадовался Бартенев и пошел одеваться.

Через минуту мы вышли на шумную улицу.

— Где мы можем поговорить? — громко спросила я, стараясь перекричать автомобильный гул.

— Пойдем в кафе, — предложил Миша. — Я знаю одно спокойное местечко, тут за углом.

Кафе оказалось очень милым: интерьер был отделан в духе 60-х годов прошлого столетия, из динамиков лилась приглушенная музыка в стиле диско.

Мы устроились за столиком в самом углу, подальше от любопытных глаз. Официантка принесла наш заказ: кофе с «птичьим молоком» для меня, чай с лимоном и бутерброд с колбасой для Миши.

— Надеюсь, твой новый начальник не голубой? — невинно поинтересовалась я, размешивая сахар в чашечке.

— Ты что, успела побывать в магазине на «Студенческой»?

— И в магазине, и в клоповнике у Василия Степановича.

— Ну ты и шустра! — сказал парень с неподдельным восхищением.

 — Ты что, из органов?

— Нет, я журналист. Но с органами поддерживаю самые тесные отношения, — на всякий случай приврала я.

Бартенев молниеносно проглотил бутерброд, залпом высушил чай и поинтересовался:

— Значит, ты решила, что это я убил Льва Котика?

— Угу, — ответила я, с вожделением поглядывая на пирожное.

— Почему, если не секрет?

— А больше некому, — заявила я и отправила в рот первый кусочек нежного суфле, облитого шоколадом. М-м-м, это просто божественно! — Ты имел зуб на Каминского, при свидетелях грозился ему отомстить, вот и привел свой план в исполнение.

— Да, но ведь убили-то не Каминского, а Котика! — резонно заметил молодой человек.

— Ну мало ли, твои планы могли измениться. Ты решил, что Лев не меньше своего заместителя виноват в произошедшем, и отправил его к праотцам.

Бартенев возмутился:

— Как легко у тебя получается — «привел план в исполнение, отправил к праотцам»! Думаешь, увольнение с работы — это достаточный повод для того, чтобы убить человека? Даже такого мерзкого червяка, как Каминский?

— Сейчас такое время, что убивают и за меньшее, — сказала я, поедая пирожное.

 — Вот, например, этим летом в Тверской области действовала шайка. Мерзавцы ходили по деревням и били стариков поленом по голове. И за что? За копеечные сбережения от пенсий: двести, триста рублей. Безо всяких сожалений отправили на тот свет около десятка человек. А ты небось лишился большего? Не триста рублей?

— Да, лишился! — закричал Михаил, но тут же взял себя в руки и понизил голос: — Но ведь я и обрел намного больше! Между прочим, я буквально на следующий же день устроился в «Фемину».