Жнецы Страданий (СИ)

Взял жену из небогатой семьи, привел в дом. А отец с матерью так и не приняли тихую застенчивую девку, все попрекали ее, что замуж она вышла не за сына их, а за его добро. Всего-то и просил мятущийся дух — заступиться за беременную молодуху да упросить родителей жить с нею в ладу.

— Передай, если сын родится, то пусть в память обо мне назовет его Златом. Хоть во внуке будет родителям утешение. И сильно пускай не горюет. Коли позовет кто к молельнику — пусть идет.

В доме Злата повисла темная скорбь, которую каждый переживал, как мог. Мать глухо рыдала в куту, отец молчал, сидя у печи и глядя в пустоту, а на лавке у стола тихонько всхлипывала беременная молодуха.

И каким же нелепым казалось то, что все трое, печалясь и убиваясь об одном, никак не могли найти друг в друге утешения.

Колдун передал все, о чем просил навий, и, когда уходил из избы, свекровь всхлипывала уже не в куту, а на плече у снохи, которая рыдала, уткнувшись носом в седую макушку. И ни одна, ни другая не увидели в открывшуюся дверь, как стоит посреди заснеженной улицы тот, кого они так безутешно оплакивали.

— Мира тебе, колдун.

— И ты ступай с миром, — ответил парень, гадая, отчего Злат не сказал ему больше ни слова.

Третьего навьего, которым оказался маленький вертлявый мужичонка с бегающими глазками и виноватым выражением лица, колдун отпустил так же, как и первых двух. Мужик просил повиниться за него перед сестрой, которую при жизни донимал беспутством и пьянством:

— Дурак я был. То денег взаймы просил, то харч, то горькой чарку. Пыталась Мрыся меня в ум и совесть ввести, так разве ж получится… Терпела да перед мужем заступалась. Попроси зла на меня не держать.

Выученик Донатоса кивнул.

Мрыся, на диво, ждала обережника возле дома. Видать весть о приезде колдунов уже облетела деревню.

— Вот вещи его в посмертии, — не здороваясь, протянула узел женщина. — Жил, как пес дворовый, так пусть хоть упокоение достойное примет.

— Прости его, — забирая котомку, попросил колдун.

— Давно простила, — устало улыбнулась женщина. — Как же не простишь родную кровь-то? Да и он не всегда таким был. Когда жена померла — скатился. Деток нажить не успели, вот и задурил. Жалко мне его было. Всю жизнь жалко. А ведь верно говорят — однолюб дважды помирает.

Так и он. Умер вместе с женой. Теперь вот и сам…

Она смахнула со щеки слезу, поклонилась колдуну и скрылась за воротами.

— Хранители светлые, дайте ей радости, — прошептал из-за спины Тамира пьянчуга. — Мира в пути, колдун. Сердце у тебя чуткое, как у Мрыси моей. Сбереги его таким, выдюжи.

И когда Тамир поворотился к призраку, чтобы спросить, от чего ему надо поберечь свое сердце, навий уже исчез… Поэтому парню ничего не осталось, как поспешить к сгоревшей кузне.