Жнецы Страданий (СИ)

Так стонет человек, стоящий на грани смертной муки и понимающий, что любой его стон эту муку только усугубит. И терпеть нету мочи, и молчать сил не осталось.

Прерывистое дыхание доносилось из соседней темницы.

— Эй… — осторожно окликнула Лесана.

Ответом ей была тишина. Кем бы ни оказался узник, он затаился, силясь не выдать себя.

Послушница вытащила из настенного кольца факел и подошла к решетке, силясь разглядеть, что там творится. На узком топчане, прикрытом соломой, лежала на боку баба с непомерно большим животом. Лицо она прикрывала рукой, так как яркий свет огня усиливал ее страдание.

Лесана вгляделась. Женщина обнимала тяжкое чрево и старалась окаменеть, слиться с лежаком, на котором корчилась.

— М-м-м… — баба не удержалась и снова выдохнула долгий, исполненный муки стон.

Да она, похоже, вот-вот разродится!

Выученица пошарила на поясе, выбирая ключ, и принялась шуровать в замке. Уж кого-кого, а беременную бабу, пускай и Ходящую, ратоборцу бояться стыдно.

— А ну, ляг на спину! — скомандовала послушница, закрепляя факел на стене. — Да ноги разведи, ну!

— Све-е-ет… — выдохнула женщина.

Тьфу! Лесана выхватила факел и погрузила его в ведро с водой.

Огонь обиженно зашипел, и в подземелье воцарилась тьма. Послушница неуловимым движением провела над головой, вынуждая воздух засиять прозрачным голубоватым светом. В этом призрачном сиянии было видно, как тяжко перевернулась на спину роженица, следуя приказу Осененной, как отвела от потного лица, облепленного волосами, руку.

Потому что лежала перед ней мать. Млада из Острикова рода. Только нестарая, с гладким, пускай и изможденным лицом, с темными, без седины, волосами. А лицо искажено страданием.

Девушка смотрела на Ходящую, с ужасом слушая бешеный стук собственного сердца… Вот женщина выгнулась дугой и снова тяжко застонала, глаза от боли распахнулись, и выученица Клесха увидела, что они — глаза эти — зеленые, как зацветшая к концу лета вода в пруду.

У матери были темные.

И запоздалое озарение обрушилось на голову ушатом ледяной воды:

Женщина в ответ лишь глухо застонала и прошептала:

— Не губи… Не трону тебя… Сил у меня нет… Дозволь одной быть…

— Ноги разведи! — рявкнула Лесана и склонилась.

Старшая сестра сгинула, когда Лесане было всего-то двенадцать весен.

Она до сих пор помнила, как убивалась мать, которая тогда была в тягости. Как чернел лицом от тоски по старшей дочери и от страха за жену отец. Тогда все заботы о молодших и доме легли на Лесану, потому что она была после Зорянки старшей. Мать лежала, и знахарка говорила — скинуть может, если поднимется.

Так закончилось Лесанино детство. Она плохо уже помнила сестру, но сейчас не могла и на миг усомниться в том, что это она. Слишком велико было сходство со старшей Остриковной.