Жнецы Страданий (СИ)

Любопытство же снедало… Конечно, можно было бы дождаться Донатоса и подступиться к нему с расспросами, но Тамир помнил, что крефф не видел навьих тогда, в деревне. Еще запишет выученика в скаженные и проходу не даст своими издевками. Нет, уж лучше самому попытаться. Тем более, иной раз парню и впрямь все случившееся казалось собственной выдумкой. Слишком уж невероятно это было.

— Куда прешь, лось сохатый, что бабку не видишь? Глаза-то протри бесстыжие! — откуда-то, едва не из-под ног выкатилась Нурлиса и погрозила кулаком.

Послушник отшатнулся, недоумевая, как сварливая карга сумела появиться столь внезапно.

Будто из воздуха.

— Что молчишь, орясина? — подступала к нему старая.

— Прости, бабушка, — выуч попытался обойти «бабушку» по крутой дуге, но та с удивительной для ее кривых ног резвостью, преградила ему путь.

— Какая я тебе бабушка, мордоворот. Бабкой тебе коза безрогая приходится! — уперла руки в бока сварливая хрычовка.

— Некогда мне с тобой брехаться, — терпеливо ответил молодой обережник, — дай пройти.

— Пройти-и-и… Куда ж эт ты торопишься? Вот только не бреши, будто на выучку, знаю я, что труповода твоего в Цитадели нет.

А ну, говори, куда идешь?! Поди, гадость какую измыслил?

И старуха наступала на парня, исполненная решимости раскусить его подлую затею.

— Да ничего я не измыслил! — рявкнул Тамир так, что под сводами каземата разнеслось гулкое эхо. — В покойницкую я иду!

— В покойницкую? — Нурлиса схватила парня за грудки. — Ежели опять тухлятину какую рогатую приволок да поднять собрался, так и знай — все Нэду расскажу. У-у-у… проклятое семя. Одна досада от вас! Чего тебе с живыми-то не сидится? Нет, прется к своим мертвякам…

Плечи Тамира поникли.

Бабка, сама того не зная, нажала на самое больное.

— Тошно мне с живыми… — тихо сказал он. — И говорить с ними не о чем. С мертвыми проще.

И замолчал, отведя глаза.

Хватка сухих старческих рук на одеже ослабла. Нурлиса отступила от парня и сказала негромко:

— А ты со мной поговори. Я такая старая… почти что мертвая. Да и ты не червь могильный. Нельзя молодому парню изо дня в день только с трупами якшаться.

Ученик колдуна пожал плечами.

— Мертвецы поболе людей ведают. И не насмехаются. И предать не могут.

В словах парня прозвучало столько горечи, что бабка покачала головой.

— Если что мертвецы и ведают, так с живыми этим не делятся, — проскрипела старуха. — А сам ты не загнулся пока, чтобы с навью беседы вести.

— То-то и дело, что не загнулся, а они… — и Тамир прикусил язык, сам не понимая, как едва не сболтнул сварливой карге то, о чем и думал иной раз с оглядкой.

— Чего сказал? — старая приложила к уху ладонь: — А?

— Ничего, дай пройти, — буркнул парень и заторопился.

Но бабка вновь оказалась проворней.