Жнецы Страданий (СИ)

«Хранители пресветлые, как же мы тут?» — пронеслось в голове.

Брошенный украдкой взгляд на сидящих рядом подруг по несчастью напугал еще больше — лицо каждой поражало мертвенной бледностью. Только сейчас глупые поняли — ждет их совсем другая жизнь. Новая. Страшная. А у многих еще и до обидного короткая.

Глава меж тем продолжил:

— Первый год каждый из вас будет стараться показать наставникам, что не зря ест хлеб. К следующей осени новичков ждут первые испытания, которые покажут, кем им выпало стать — воями, что нежить убивают, целителями или колдунами, упокаивающими мертвых.

Кто не захочет постигать науку, станет отлынивать, получит на лоб метку отвергнутого, будет изгнан и лишен помощи. Лодырей Цитадели незачем беречь — как сорняки они росли, а помрут, так мир чище станет.

И снова первогодки испугано загудели, а Нэд, по-прежнему не замечая их ропота, спросил, кто разумеет грамоту и письмо. Из всех руки подняли только Тамир, одна девушка — синеглазая и темноволосая, да два одинаковых паренька, видимо — братья. Крефф досадливо покачал головой:

— В этом году негусто. Что ж, остальных будут учить старшие послушники.

С осени вас начнут понемногу готовить к тому, что должны знать и уметь будущие обережники. И помните: обо всех своих успехах и промахах рассказывайте ежедневно по вечерней заре креффам. Да не забывайте: наставники вам не мамка с нянькой, жалеть да сопли вытирать не станут. Они для вас — старшие в роду и слово их — закон! Если же кто провинится, тому они наказание отмеряют сами, по проступку. Ну и помните, кто креффа во всем будет слушаться — получит пояс, кто перечить и лениться начнет, тот быстро сгибнет, и привезут ему в дом грамоту, что по смерти послушника Цитадели его семья освобождается на половину от податей за обереги. Я закончил, можете есть.

Как ни страшны были слова Главы, но даже они не отбили у парней и девок чувства голода, а уж когда по трапезной поплыл сытный дух наваристых щей, ложки застучали дружно и даже весело.

— У нас по весне на обед только полбу с толокном едят, а тут, смотри, какие куски мяса плавают, — зачерпывая полную ложку духмяной похлебки, восхитилась Айлиша.

— А у нас, бывало, и полбу всю подъедали, особенно, если лето было холодное, зима после него суровая, а весна затяжная.

Еле-еле до первой зелени доживали, ребятишки совсем прозрачные от голода ходили. Мать кинет в чугун горсточку муки, коры древесной натрет да маленький кусочек сала растопит, вот и вся еда, — жадно вгрызаясь в мясо, пробубнила Лесана. — Зато по весне отъедались — пальчики с елок собирали, орляк…

— А отчего голодно так у вас было? — удивился, поднося ложку ко рту, Тамир.

— Оттого, — ответила Айлиша. — К весне-то все подъедается, ртов в доме много, да и скотина свое просит.