Жнецы Страданий (СИ)

Донатос нашелся во дворе, где разговаривал с рыжим целителем, имя которого Тамир как ни силился, не мог вспомнить. Впрочем, на это обстоятельство юный послушник наплевал и зачастил, едва поравнявшись с мужчинами:

— Наставник, я не колдун! Того быть не может!

Наузник посмотрел на выуча с брезгливой жалостью и вновь отвернулся к лекарю, бросив через плечо небрежное:

— Креффы не ошибаются.

Но его подопечный не желал так легко отступать:

— Бывает всякое. Ну, какой из меня чароплет! — отчаянно выкрикнул он.

— Не чароплет, а колдун, — равнодушно поправил наставник, — запомни это накрепко.

Чароплеты на ярмарках вычуры таким дуракам, как ты, показывают да бабам травки продают, чтоб плод вытравить. А колдуны — это стражи людей, те, кто затворяют ворота мертвым, те, кто упокаивают Ходящих. Еще раз услышу, что ты наше ремесло со скоморохами балаганными мешаешь, язык вырву.

Тамир вздрогнул, но упрямиться не перестал:

— Я покойников боюсь! Нет во мне Дара мертвых поднимать, целитель я!

— Ну, посмотрим… — усмехнулся, оборачиваясь, наставник.

А потом не спеша подошел к парню, взял его потную от напряжения руку и, достав из-за пояса нож, полоснул по ладони, да так, что стало видно кости.

Несчастный сделался пепельно-серым от боли, а Донатос радушно предложил:

— Ну, давай, целитель, затворяй кровь, закрывай рану. Не срастишь жилы, быть тебе, почитай, безруким.

Парень стиснул истекающую кровью ладонь и упал на колени. К горлу подкатила тошнота, из глаз брызнули слезы, застилая взор. Однако, захлебываясь словами, юноша начал торопливо бормотать лекарский заговор, которым научился на уроках Майрико.

Кровь и впрямь замедлила бег, но вязкие капли все одно продолжали сыпаться на булыжную мостовую.

— Плохо дело, — с притворным сочувствием сказал крефф, склоняясь над учеником, — будь это рана, полученная в схватке…

Он не договорил, но и так стало ясно, что ждало бы незадачливого «целителя».

— Брось, Донатос, куда ему, — вступился за парня рыжий, — давай руку, залечу.

Тамир протянул ладонь и от тяжкого разочарования и отчаяния даже вспомнил имя лекаря — Руста.

А тот, не догадываясь, что творится у парня на душе, быстро-быстро зашептал те же самые слова, что всего пару мгновений назад с таким трудом выдавливал из себя выуч. И… кровь тут же перестала сочиться через стиснутые пальцы, края раны сошлись, а плоть начала стремительно срастаться. Через пару мгновений о случившемся напоминала только тянущая боль да розовая полоска свежего шрама.