Злодейки не плачут

Но двери лазарета приближались, и меня очень быстро окружили медсестры, принялись стаскивать с меня одежду и разворачивать магические экраны, а затем прибежал главный врач и, думаю, я упала в обморок.

Мне дали возможность принять душ и привести себя в порядок.

Белоснежную рубашку я застегнула до последней пуговицы. Ворот сомкнулся на шее удавкой, и я судорожно втянула в легкие воздух. Его категорически не хватало.

После того как магию удалось стабилизировать, меня сутки никто не трогал. На расспросы по обыкновению не отвечали, только давали пить кислый отвар и заставляли дышать над разноцветными камнями.

А ещё руническая вязь: она оплетала меня от коленей, по бедрам, пересекала живот и обнимала ребра. Между грудей поднималась к ямочке под шеей и убегала за левое ухо, теряясь в волосах. Украшение, которое не хотелось иметь на своей коже.

Меня вызвали на встречу. Ругг лично зашел за мной, принеся запасной комплект форменного пиджака, не пошитого у приличной швеи, а тот, что одинаково плохо сидит на всех. Я накинула его на плечи. Юбку, защепила невидимкой, чтобы она не топорщилась в стороны.

Глупо, конечно. Красоваться не перед кем, но всё же стоит выглядеть достойно, даже на том мероприятии, где мне скажут, что с магией пора завязывать.

Ректор ничего не говорил, помимо точечных инструкций. Мы поднялись в кабинет декана академии Розарда Белого, секретарь — статная женщина, завидев нас, тут же проводила в противоположную дверь от кабинета. Я практически застыла на месте, если бы не ладонь Ругга на плече, которая мягко подтолкнула меня вперед. Сердце в груди застучало как сумасшедшее.

Первое что бросилось в глаза: отец восседал на одном из стульев за длинным ореховым столом.

Сапфировые глаза смотрели на меня внимательно, но отец больше походил на застывшую скульптуру, чем на того, кому следовало волноваться о дочери. Наверное, сложно представить, но появление отца вызвало во мне не радость или облегчение, а самую настоящую тревогу.

Никаких «привет милая» или коротких ободряющих прикосновений, Орсо Риар только указал на стул рядом с собой, и я послушно проследовала к нему. Клянусь, проще было бы взойти на эшафот.

Ругг расположился по другую сторону от меня, он и то поджал губы и коротко кивнул, словно предлагал не дрейфить.

А вскоре появился декан и куратор Холд, в сопровождение ещё двух незнакомых мне драконов. Декан Савьер, высокий, но худой человек, прочистил горло и занял стул напротив меня.

Теперь можно паниковать?

Отец явно чувствовал себя не в своей тарелке, но это оставалось заметно лишь мне одной: его ноздри едва заметно подрагивали. А в остальном — ничего. Да, он — воплощение льда, не знаю, как мать догадалась, что он ей симпатизирует.