Эксклюзивный мачо

– Операция раньше, чем в шесть, не кончится, – пояснил он. – Врачи ничего определенного не говорят.

– Они никогда ничего не говорят. У него позво­ночник задет?

– Говорю, они как партизаны, отмалчиваются. Или начнут трещать по-своему, хрен поймешь.

Мы выпили, устроившись на диване в гостиной. Сашка, почуяв неладное, вел себя тихо, только по­глядывал с беспокойством на меня.

– Артем, – позвала я.

– Чего?

Я досадливо махнула рукой:

– Ничего.

– Если ты на тот предмет… я уже забыл. Ну, не хотелось мне Тагаева трогать, я и не скрываю. И не из соображений собственной безопасности, о ней как раз я не очень-то думал, хотя можешь не верить.

– Я верю.

– Тагаев всех заставил играть по своим прави­лам. Установилось некое равновесие, соображаешь?

– Я сегодня не очень соображаю.

– Если равновесие будет нарушено… наш город славен тем, что братва не очень досаждает, по край­ней мере рядовым гражданам. Обделывают свои делишки, с властью делятся, власть делится с ними. Что ж, пусть так, если по-другому нельзя. Если мес­то Тагаева займет другой, неизвестно, что будет. Ес­ли б они только друг дружку мочили, так наплевать, но лес рубят, щепки летят.

На самом деле все гораз­до сложнее, так что вылиться может в большую бе­ду. К тому же я упорно не вижу, зачем Тагаеву… хотя после сегодняшней стрельбы уже ни в чем не уве­рен. Может, Лялин где его зацепил ненароком? Серьезно зацепил, очень серьезно. Он ведь как раз связями Тагаева занимался."

"– Олег интересную мысль высказал, – вздохнула я и поведала о нашем разговоре. Артем махнул рукой.

– Какой псих? В центре города расстреляли ма­шину из автомата. Выходка типично бандитская.

Я с ребятами с его работы говорил, они в недоумении. Ничего у них сейчас такого нет, чтоб вот так с Оле­гом разделаться. Значит, покушение с его работой не связано. Надо было браться за Тагаева, – вздохнул он. – Может, тогда… чувствую себя… – Он вновь махнул рукой.

В шесть позвонила жена Лялина, оставшаяся в больнице. Операция прошла нормально, но врачи по-прежнему ничего не обещают. Артем решил, что домой смысла ехать уже нет, я постелила ему в гос­тиной, а сама перебралась в спальню, но заснуть не смогла, и коньяк не помог.

В девять позвонили, я бросилась к телефону, уронив по дороге стул, дума­ла, что это из больницы, сердце колотилось где-то в горле, а руки вспотели. Оказалось, звонит Дед, а я неожиданно разозлилась.

– Что там у вас происходит? – рявкнул он.

– У меня ничего, – съязвила я. – Я еще даже не проснулась.

– Что с Лялиным? – спросил он на полтона ниже.

– Пока не ясно. Во всех смыслах: ни кто стре­лял, ни чем все это кончится.

– Я ведь просил тебя… что, так трудно понять? Воевать с бандитами не твое дело.