Я разобью твоё сердце (СИ)

Дьявольски красив, за такую внешность душу продают, так что я не удивлюсь, если у него её не окажется. Самыми выдающимися из черт являются глаза — они пепельно-серые и холодные, несмотря на растянутую улыбку. Если во взглядах других парней считывается игривый огонь, то в его — ледяной блеск.

Он придвигает ко мне наполненный бокал и командует:

— Пей. А то ты какая-то напряженная…

— Это ты слишком расслабился.

С этими словами я поднимаю бокал и выливаю на его дорогущую одежду красное вино.

— Сука, — вскидывает Герман руки, глядя на запачканные штаны и футболку.

В секунды его заминки я срываюсь с места и бегу, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от разозленного мажора.

— Лиза, стой! — орёт Яна, когда я ломлюсь в закрытую дверь. Кажется, тут должен быть выход. Почему заперто?

— Нам надо сматываться, — паникую я.

— Нельзя, Лиза!

— Да почему?

— За нас заплатили!

— Что ты несешь?

— Ты деньги получила? Вот и отрабатывай до конца вечеринки, хочешь-не хочешь!

— Какие деньги? — не сразу понимаю я.

— Те, что ты в долг просила. Мне заплатили за то, что мы будет развлекать этих мажоров. Тебе ничего не сказала, потому что ты типа правильная, но деньги не пахнут, Лиза!

— Чего…

Её признание обливает чаном холодной воды. Застываю.

Действительно, я занимала у подруги деньги по сильной нужде, но она ни слова не говорила, что придётся отрабатывать их в качестве «игрушки» для богатеньких подонков. Она лишь позвала за компанию развеяться, потусить у друга на ДР.

— Я не подписывалась под это! — истерика становится всё сильнее. — Какого хрена, Яна?

— Не надо на меня так смотреть! — осекает мой осуждающий взгляд. — Я помогла тебе. Послушай, тебя никто не заставляет трахаться с кем то. В условиях — только присутствие на вечеринке. Мы как украшение этого праздника.

С каждым новым словом разочаровываюсь, и я теряю подругу, которой когда-то слепо доверяла. Она как будто гордится тем, что находится здесь.

Яна быстро считывает мою неприязнь."

"— Ты можешь вернуть деньги и уматывать, — резко отсекает она. — Если, конечно, отпустят.

— У меня нет денег, ты же знаешь!

Все средства я уже потратила на лекарства для младшего брата.

— Ну тогда потерпи еще чуть-чуть, — смотрит Яна на меня, как на капризного ребенка.

Шумно набирая воздух через рот, я опускаюсь на корточки и зарываюсь пальцами в волосы. В какое же дерьмо я вляпалась!

Слышу, как черные шпильки Янки разворачиваются и цокают, удаляясь от меня. Поддержки и помощи от неё точно не дождешься.

Глотаю слезы отчаяния, которые копятся в горле.

Всхлипнув, приподнимаю голову, потому что ощущаю на себе новую нависающую тень. Зрачки расширяются при виде знакомой мужской фигуры. Герман… Один уголок губ приподнят в ухмылке, стоит и смотрит с высока на моё растерянное лицо.