Ключик к Железному дровосеку

Здесь располагался популярный новый ресторан, в оформлении которого присутствовали только два цвета, упомянутые в его названии.

Черные столы, застеленные белоснежными скатертями, черно-белая барная стойка, по стенам развешаны старинные черно-белые фотографии негров в национальных костюмах и шкуры зебр (скорее всего, не настоящие). Но главной фишкой этого ресторана были, конечно, официантки. Половина из них – платиновые блондинки в маленьких черных платьях с белыми передничками, половина – черные как ночь негритянки в таких же маленьких белых платьях.

В меню преобладали африканские блюда, и некоторые из них были отменно приготовлены. Но Леня Маркиз приходил сюда не ради экзотической кухни и необычного интерьера. Даже не ради очаровательных официанток."

"Он посещал этот подвал задолго до того, как здесь обосновался модный ресторан. Несколько лет назад это помещение занимала популярная бильярдная «Касабланка», куда Леня приходил поиграть в бильярд, а в большей степени – поговорить с одним из здешних завсегдатаев. Человека этого звали Иван Игнатьевич, он был старичок весьма благообразного вида, так что его вполне можно было принять за престарелого профессора, дирижера или даже академика.

В городе и даже за его пределами о нем рассказывали настоящие легенды.

Например, именно он выдрессировал сиамского кота, приучив его находить в квартире валюту. Обучил он его очень просто – наносил на доллары одну-две капли валерьянки. Привыкнув находить помеченную валерьянкой валюту, кот-домушник стал находить также любую другую валюту, и вообще любые деньги, и в пять минут обнаруживал спрятанную в квартире заначку.

Несмотря на такую высокую квалификацию и блестящий послужной список, к тому времени, когда возраст и состояние здоровья вынудили Ивана Игнатьевича удалиться от дел, он с сожалением понял, что не скопил достаточно средств для поддержания привычного, достаточно комфортного образа жизни. Должно быть, сказались его дорогостоящие привычки, а также экономические трудности, обрушившиеся на страну в начале девяностых годов.

Летом он целыми днями просиживал в знаменитом «Катькином садике», рядом с памятником императрице Екатерине, играя в шахматы с такими же благообразными старичками, с наступлением холодов перебирался в «Касабланку». Здесь его всегда могли найти люди, которым по какой-либо причине могли понадобиться его обширные профессиональные познания.