Королевство грез

– Еще несколько злобных выдумок и вывернутой наизнанку правды – дом арендатора был внезапно охвачен огнем в ночь после того, как я поспорила по поводу веса мешка с зерном, доставленного им в замок. Ну и другие подобные вещи.

Она медленно подняла синие, блестящие от слез глаза, к изумлению Ройса, попыталась улыбнуться и спросила:

– Видите мои волосы?

Ройс взглянул на золотисто-рыжие локоны, которыми любовался не одну неделю, и кивнул.

Дженни сдавленным голосом продолжала:

– Они всегда были жуткого цвета. А теперь стали такие же, как у Бекки… Бекки знала… как я… восхищаюсь ее волосами, – судорожно шептала она, – и… и мне хочется думать, что она мне их подарила.

Дала понять, что она знает… как я пыталась ее спасти."

"Незнакомый болезненный спазм перехватил грудь Ройса, рука его, потянувшись к ее щеке, задрожала, но Дженни отстранилась и, хотя ее огромные синие глаза переполняли непролитые слезы, не дрогнула и не расплакалась. Теперь наконец-то он понял, почему эта милая молоденькая девушка ни разу не плакала с момента своего пленения. Гордость и храбрость никогда не позволяли Дженнифер Меррик потерять самообладание и заплакать.

По сравнению с тем, что ей уже довелось пережить, звонкая трепка, которую он ей задал, совершеннейший пустяк.

Не зная, что делать, Ройс пошел в спальню, налил в кружку вина из графина и принес ей.

– Выпейте, – решительно предложил он.

И с облегчением увидел, что она уже справилась с тоской и печалью и на губах ее при звуках его непреднамеренно отрывистых слов заиграла очаровательная улыбка.

– Похоже, милорд, – отвечала она, – вы вечно намерены совать мне в руки спиртное.

– Только преследуя неблаговидные цели, – пошутил он, и она фыркнула.

Сделав глоток, Дженни отставила кружку в сторону, скрестила руки на низеньком парапете и снова уставилась вдаль, словно что-то манило ее туда. Ройс пытливо глядел на нее, не в силах выбросить из головы ее откровения, чувствуя необходимость сказать что-нибудь ободряющее:

– В любом случае я сомневаюсь, чтобы вам понравилось нести ответственность за свой клан.

Она покачала головой и тихо молвила:

– Понравилось бы в любом случае. Я вижу, что очень многое надо бы делать иначе. Есть вещи, которые женщины замечают, а мужчины нет.

И я о многом узнала от матери аббатисы. Есть новые ткацкие станки, и ваши, английские, гораздо лучше наших; есть новые способы выращивать хлеб… сотни других вещей, которые можно делать по-другому и с большим успехом.

Не в состоянии обсуждать сравнительные преимущества одних ткацких станков и способов выращивания хлеба перед другими, Ройс на пробу привел другой аргумент:

– Не можете же вы положить всю свою жизнь на то, чтобы оправдываться перед кланом.

– Могу, – тихо, но с яростной силой сказала она.