Королевство грез

 – Ибо Генрих, подобно Волку, буквально последовал заключенному с Иаковом соглашению. Его вассал, герцог, женился на вас и совершил это со всей поспешностью. И, совершая это, попросту вторгся в замок, несомненно, хорошо охраняемый, и выкрал вас прямиком из семейного гнездышка. Да, – продолжал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней, будто бесстрастно обсуждал вопрос догматической теории, – смею предположить, англичане сочтут это весьма забавным.

К горлу Дженни, едва не удушив ее, подкатил комок при воспоминании обо всем случившемся прошлым вечером в замке, и она поняла, что монах прав.

Ненавистные англичане заключали между собой пари, действительно делали в зале Меррика ставки на то, что муж скоро поставит ее на колени, тогда как собственные ее родичи могли только смотреть на нее, смотреть с гордыми окаменевшими лицами, словно считали ее позор своим собственным. Они надеялись, верили, что она отомстит за себя и за всех них, не пойдя ни на какие уступки.

– Хотя, – размышлял брат Грегори, – не могу понять, зачем ему понадобилось рисковать и навлекать на себя такие неприятности.

– Он вопил про какой-то заговор, – вымолвила Дженни сдавленным шепотом. – Откуда вам столько известно о нас, обо всем, что случилось?

– Новости о знаменитостях часто летят от замка к замку с поразительной быстротой. Мой долг и привилегия как брата во Святом Доминике[11] – обходить народ Божий… пешком, на собственных ногах, – кисло подчеркнул он. – Хотя я провожу время среди бедняков, бедняки живут в деревнях. А где деревня, там замок; новости перекочевывают из господских дворцов в хижины нищих, особенно если эти новости касаются человека-легенды, такого, как Волк.

– Стало быть, позор мой всем известен, – сдавленно проговорила Дженни.

– Не секрет, – согласился он. – Но, по-моему, это не ваш позор. Вы не должны винить себя за… – Брат Грегори заметил ее жалобный взгляд и мгновенно преисполнился раскаяния. – Дорогое дитя, извините меня. Вместо того чтобы говорить о прощении и примирении, я веду речь о стыде и позоре, причиняя вам боль.

– Вам нет надобности извиняться, – дрожащим голосом молвила Дженни. – В конце концов вы тоже захвачены этим… этим чудовищем, вытащены из монастыря, как я была вытащена из постели, и…

– Ну-ну, – утешил он, чувствуя, что она находится на грани между истерикой и обмороком.

 – Я бы не утверждал, что захвачен. Собственно говоря, нет. Лучше сказать, я был приглашен ехать вместе с самым огромным мужчиной, какого когда-либо видел, на поясе у которого случайно висел боевой топор с рукоятью размером почти со ствол дерева. Так что, когда он любезно громыхнул: «Пошли. Вреда не будет», – я без промедления принял его приглашение.