Красив. Богат. Женат

Жесткие губы, крепкий подбородок, нос с небольшой горбинкой, сведенные к переносице брови и неожиданно длинные ресницы. И понимаю, что пропала навсегда.

Этот мужчина забрал себе мои сердце, душу и невинность. Он сделает меня несчастной и, возможно, переломает мою жизнь в щепки.

Но винить, кроме себя, некого. Я сама разрешила ему со мной поиграть.

Через сорок минут машина въезжает во двор моего дома. За все это время Кравцов не сказал мне ни слова.

- Спокойной ночи, - говорю я, открывая дверь.

- Подожди.

Оглядываюсь и тут же чувствую, как его рука обхватывает мой затылок, а еще через мгновение он прижимается ко мне губами.

Целует мягко, даже нежно. Я отвечаю.

В его поцелуе больше нет нетерпеливой жадности и голодной страсти. Зверь насытился, устал и хочет к жене.

Сама прерываю поцелуй и пытаюсь выбраться из его объятий.

- Поздно уже, Арсений Рустамович… мне пора.

- Мариш… - окликает, когда моя правая нога касается асфальта.

- М?..

- Не звони мне, о’кей? Я сам тебя наберу.

- Хорошо.

Не знаю, как я доношу чашу своего разочарования до дома и умудряюсь по дороге не расплескать ни капли.

Я очень сильная.

Однако наедине с самой собой не захлебнуться горечью почти нереально, поэтому я решаю разбавить ее белым полусухим.

Вынимаю из шкафа оставшуюся после посиделок с девочками початую бутылку вина и наполняю бокал до краев. Выпиваю залпом, не морщась.

Опираясь ладонями в столешницу, жду, когда в желудке потеплеет, и допиваю остатки.

С дебютом, Мариш!

Потом сразу ложусь спать. Отрубаюсь на час, а проснувшись, до утра пялюсь в потолок. Пытаюсь думать объективно, без эмоциональной составляющей и прихожу к препаршивым выводам.

Я мразь.

Мне было очень хорошо с ним. Мне понравилось, несмотря на то, что было больно. Я будто горела в его руках, чувствовала себя слабой и послушной и получала от этого неземное наслаждение.

Но я не хочу повторения. И в то же время знаю, что встречусь с ним снова.

Нырнув рукой под одеяло, касаюсь себя через ластовицу трусиков. Неприятно. Там словно все раздражено и воспалено, но память тела нивелирует эти ощущения короткой сладкой судорогой. Судорожно стискиваю колени.

Он так трогал меня! И так смотрел!.

Ой, мама…

Утопив лицо в подушке, накрываюсь одеялом с головой.

На следующий день я просыпаюсь поздно, от звонка мамы. Мне кажется, она чувствует, что происходит со мной. Чувствует и сильно волнуется.

Я стараюсь придать голосу легкости, пытаюсь болтать на отвлеченные темы, но суть разговора постоянно ускользает от меня.

Желание отключиться почти невыносимо."

"Наконец, мама, сама завершает разговор, я гашу экран, но в это же мгновение телефон в моей руке начинает звонить снова.

Арсений Рустамович.