Красив. Богат. Женат

- Ты переживаешь по этому поводу? – спрашивает, усаживаясь за стол напротив меня.

- Сначала переживала немного, теперь уже все, - улыбаюсь я, - жизнь продолжается.

Задумчиво глядя на меня, мама кивает, но по глазам вижу – что-то ее настораживает. Воспользовавшись тем, что начинает звонить ее телефон, я быстро выскальзываю из кухни, но в прихожей натыкаюсь на вернувшегося с работы папу.

Повиснув на его шее, смачно целую в гладковыбритую щеку и вижу, как на обычно строгом лице расцветает улыбка.

- Куда несешься?

- Я переоденусь и вернусь.

Убегаю в свою комнату и ничком падаю на кровать.

Не могу отделаться от чувства, что всех вокруг обманываю. И мне кажется, родные это понимают, потому что сама чувствую, что я пропитана ложью насквозь.

Прикрыв глаза сгибом локтя, думаю о нем. Я сильно скучаю. Когда все это закончится, я просто умру.

Тяжело вздохнув, активирую экран телефона и открываю нашу с ним переписку.

Вчера вечером я на свой страх и риск отправила ему свое селфи. Нейтральное фото на фоне вечернего города. Арс посмотрел его сразу, но ответил только через час.

«Позвони мне, как только сможешь».

Я позвонила, когда на часах была полночь, и все домашние уже спали. Мы проговорили почти час! Я не думала, что мужчины так умеют. Хотя говорила по большей части я, а Арсений только спрашивал обо все на свете.

Какая погода, как дела у отца и братьев, чем занималась и с кем встречалась и даже, как чувствует себя Настя.

Перед тем, как отключиться, он попросил думать о нем, когда я буду засыпать. А я настолько послушна, что думала о нем не только ночью, но и весь сегодняшний день.

«Привет» - пишу ему и сразу отправляю.

Телефон в моей руке начинает звонить всего через три секунды.

Сердце, кувыркнувшись, ударяется о ребра.

- Привет, - отвечает мне подхриповатый голос.

- Я тебя отвлекаю? – спрашиваю, слыша в динамике рев автомобильного клаксона.

- Нет, малыш. Как твои дела?

- Все хорошо, я сегодня снова на племяшку ездила смотреть.

- Прилетишь завтра?"

"- Да, вечерним рейсом, я же говорила.

- Я встречу, - говорит он, и я снова слышу, как кто-то кому-то сигналит.

- Ты за рулем?

- Да.

- Будь осторожней, пожалуйста.

В трубке раздается тихий смех, а потом он, прочистив горло, спрашивает:

- Волнуешься за меня?

- Волнуюсь.

- Не стоит, малыш… до завтра.

И отключается. Я же, прижав телефон к груди, еще несколько минут смотрю в потолок. Не шевелюсь, пока в ушах не перестает звучать глубокий голос Кравцова.

Как я буду жить без этого, если даже сейчас меня скручивает от тоски? Когда я успела так глубоко в нем увязнуть?

Все это время он держит меня на коротком поводке и одновременно – на расстоянии. Не дает забыть о себе, но и в личное не пускает.

Он почти никогда о себе не говорит.