Красив. Богат. Женат

Не выношу женских истерик. Вообще не понимаю, что делать в таких случаях.

- Не плачь… - обняв за плечи, притягиваю ее к себе.

Она слабо отбивается, но в итоге обнимает меня за шею и утыкается мокрым лицом в грудь.

- Арсений… что с тобой?.. – всхлипывает громко, - я тебя не узнаю.

- Успокойся, все…

- Ты же всегда меня во всем поддерживал.

Абсолютно всегда и во всем, пока не заметил, что с мнением моим вообще считаться перестали.

Машины, недвижимость, где провести отпуск и с кем отметить Новый год… Похер, это не то, за что можно драться и ругаться с женщиной.

Но, мать вашу - ребенок.

Мой ребенок от левой бабы, который нужен Инге, чтобы не потерять эксклюзивные права на отцовскую любовь… Извините.

- Ты разлюбил меня, да? – затихнув, спрашивает шепотом.

- Ина… - язык немеет во рту, и в голове необъяснимая вспышка случается.

- Не спорь, Арс… Ты отвык от меня, я сама виновата… Я больше никогда не оставлю тебя так надолго…

Я обнимаю ее крепко, носом в волосы зарываюсь и… ничего…

- Я хочу настоящую семью, я хочу ребенка… я хочу дом большой загородом, как у папы.

У нас есть, но напомнить я не решаюсь.

Там… нельзя туда Инге.

- С ребенком притормозим, о’кей?..

- Нет! – восклицает, снова начиная плакать, - если все пойдет хорошо, через год у нас уже будет малыш!

Обхватив ее лицо руками, заставляю посмотреть в глаза.

- Я не хочу детей от донорской клетки.

Пусть монстром меня считает, истерит или угрожает, но я действительно не хочу сейчас детей. Даже наших с ней. Не знаю, не могу себе объяснить, почему, но срабатывает какой-то блок.

Думать надо. В себе разобраться, а пока поставить все на паузу.

Инга, выбравшись из моих объятий, плачет, а мне хочется одеться, выйти из дома и идти, куда глаза глядят.

- Я все равно заведу ребенка! – выкрикивает с обидой, выходя из ванной.

- Заводят собак, Ина!

- А ты!.. – оборачивается через плечо, - у тебя очень короткая память, Арсений!

Приехали. Вот и от жены упреки начались. До этого они были привилегией ее отца.

Глава 41."

"Черные стрелки и агрессивный макияж добавляют мне возраста и делают лицо каким-то костлявым. Мне не нравится, но смывать макияж я уже не стану. Он очень хорошо гармонирует с моим душевным состоянием.

Тщательно расчесав волосы, собираю их в высокий хвост.

Прошло уже две недели, но легче не становится. Врут, значит, про то, что время лечит. Нет, боль притупилась, и уже не хочется ежесекундно реветь, но в груди образовалась какая-то ужасающая пустота, и она, мать вашу, болит!

Я скучаю, тоскую и постоянно думаю о нем. И еще я ревную. Виной тому наша встреча на том приеме.