Красные камни Белого

А потом поворачивается, закрывая Привереде обзор, и странным голосом говорит:

– Не думаю, что тебе стоит на это смотреть.

Она понимает, что нужно послушаться, понимает, что Грозный прав, что Грозный видел куда больше и зря не скажет, но она слишком долго шла через эту проклятую рощу. Она свое отбоялась и не хочет скидок. Что бы там ни было, она это увидит.

– Отойди.

Грозный качает головой, но не спорит, делает шаг в сторону и становится рядом. Привереда чуть поднимает факел и закусывает губу, чтобы не закричать.

Потому что видит мертвую Свечку.

Белокурая полулежит на мягкой земле, не забыв, правда, постелить пальто. Рубашка и брюки расстегнуты, правая рука Свечки закрывает грудь, а ладонь левой покоится между ног. Голова откинута на камень, одна нога согнута в колене, и кажется, что девушка просто ласкает себя. Кажется, что сейчас она увидит спутников, блаженная улыбка превратится в гримасу, Свечка зальется стыдливой краской и… Нет, не зальется. Даже в мерцающем свете импровизированного факела видно, что девушка слишком бледна. Как мел. Как снег. И на ее теле поблескивают кристаллики льда.

– Добрые Праведники, – шепчет Привереда, наконец-то вспоминая, что когда-то ходила в церковь. – Да что же здесь происходит?

– «Огненная льдинка», – хрипло отвечает Грозный.

– Что?

– Знак Пустоты. – Он поднимает руку и коротким нервным движением трет лоб. А потом опускает ее, какое-то время бессмысленно поводит перед собой и в конце концов прячет в карман. Он расстроен.

– Какой пустоты? – Привереде кажется, что лысый сошел с ума. – Какой, твою мать, пустоты?"

"– Парный Знак, – продолжает Грозный. – Одного цепаря сжигает, другого замораживает. Очень редкий Знак. Полное дерьмо.

– Какой, твою мать, пустоты? – повторяет Привереда. Ее бьет крупная дрожь. – Мы на планете, Грозный, ты помнишь? Мы на планете!

– Все правильно: на планете, – соглашается мужчина. – А раз пришел Знак, значит, эта планета называется Ахадир.

Он поднимает голову, и тучи издевательски благодарят его за догадку: расходятся, открывая взору круглую, красноватую луну, которую неспешно облетает черный спутник.

* * *– Как это ничего нет?! – завопил Осчик.

– Никого нет, – уточнил Баурда, но разъяренный Осчик проигнорировал слова следопыта.

Дан поднялся на мостик сразу, едва вернулся на цеппель, не умывшись и не переодевшись. Зеленая форма, лицо, руки – все вымазано в грязи, специально вымазано, чтобы сделать следопыта незаметным, но внешний вид Баурды вызвал у брезгливого Осчика отвращение, а первые же его слова привели в бешенство.

Вальдемар повернулся к Вандару и продолжил:

– Ты меня обманул, Жак? Ты представляешь, что тебя ждет?! Да я…

– Прекрати истерику!

– Не указывай! Ты их спугнул! Спорки заметили тебя и смылись!

– Нет.