Метанойя

Серега сел на стул, крутя головой вокруг и морщась от боли — голова болела, соображал он плохо, понимал еще меньше.

— Так, Петров, — заговорил мужик в форме официальным тоном, — ты вчера говорил, что спортсмен, это точно?

— Кандидат в мастера спорта по боксу, — все еще недоумевая, ответил Серега.

— Это очень хорошо. Это нам поможет учесть твое пожелание.

— Какое пожелание?

— Да, пить тебе, Петров, надо завязывать. Хотя, что я говорю, ты же у нас, считай, уже завязал — в армии с этим строго, особенно в спецназе КГБ.

И капитан протянул Сереге лист бумаги, на котором его собственным почерком было написано: ""Прошу записать меня в спецназ КГБ"". Охренеть!

— А, — Серега закашлялся и, отчего-то смутившись, робко попросил, — можно взглянуть на контракт?

Капитан не стал вредничать, дело юридическое, и молча протянул ему другую бумагу. Серега начал читать печатный текст: ""Я, Петров Сергей Викторович, 1968 года рождения, добровольно заключаю настоящий контракт…"". Серега пробежал глазами вниз и увидел свою собственную подпись. В глазах потемнело.

— Воды будешь? — деловито спросил Лыков, видя его состояние.

— Буду, — Серега ухватился за стакан с водой, налитой из графина, и в несколько глотков осушил его. По телу разлилась спасительная влага.

— А можно еще?

— Можно, можно, сегодня тебе всё можно, — хохотнул зам. военкома, наливая второй стакан. Его Серега тоже выпил, но уже с несколько меньшей жадностью.

— Ладно, Петров, ты иди пока, с родителями попрощайся, но помни — у тебя есть полчаса. Потом должен приехать за тобой покупатель из части.

И Серега вышел из кабинета. А дальше… А что дальше? Мама ревела и обнимала. Отец ободряюще хлопал по плечу Сереге и успокаивал мать. Бутылка пива, пронесенная им тайком от матери, прочистила Сереге мозги, и он стал вспоминать вчерашний день, странного Володю и то, как они, вроде бы, собрались ехать в военкомат, к его знакомому. Значит, съездили.

С тоской Серега посмотрел в чистое небо над головой, прищурился на солнышко и, слегка ободренный пивом, сказал матери:

— Ты не волнуйся, ма, говорят, я в Москве служить буду. На увольнительные, значит, дома.

— Правда, сынок, это точно? — обрадовалась мать, не веря в свое счастье.

— Вроде бы так обещали, — вновь нахмурился Серега, тяжко припоминая их вчерашний разговор.

Оказалось — точно. Не в самой Москве, но в самом ближайшем Подмосковье.

* * *Старшина Владимир Васильев издали смотрел, как прощается с родителями его новый сослуживец. Смотрел не просто так, а оценивающе. За годы войны, афганского плена и потом, за время обучения в ЦСН КГБ, где их учили, в том числе, и разным психологическим приемчикам, в частности — созданию психологического портрета человека по различным признакам, он научился неплохо разбираться в людях.