Метанойя

Рана затянулась, и то не сразу, только тогда, когда Варвара Изюмова покинула их края. Но и сейчас еще на загорелой шее можно было рассмотреть маленький светлый шрам — память о безумной страсти.

А потом, благодаря его поддержке, она стала командовать всеми в детдоме и народ, понимая, кто главный в их паре, стал искать уже не его, а ее покровительства. Но ему это всё было совершенно безразлично, он вообще, кроме нее, никого словно и не видел. Даже школу закончил на одни тройки, да и то с натяжкой — не до учебы стало, ничто в голове не задерживалось, никакие знания. А потому вместо автомобильного института, о котором мечтал раньше, пошел в ремеслуху, на автослесаря учиться.

* * *Закончив рассказ, Петр Петрович, опять достал ""Приму"", размял сигарету в пальцах и, не торопясь, закурил, деликатно пуская дым в сторону от майора Нориковой. Словно очнувшись, та покачала головой, достала из сумки фото Изюмовой, положила на стол перед Шульгиным и спросила:

— Это она?

Тот долго смотрел, не отрывая взгляда, но и не прикасаясь к фотографии. Потом спокойно ответил:

— Она.

Помолчав, добавил:

— Все такая же красивая.

И как-то очень тяжело вздохнул.

Наташа почему-то тоже вздохнула в унисон Шульгину, взяла фото и, словно извиняясь, произнесла:

— Петр Петрович, сейчас я задам вам один очень странный вопрос. Вы подумайте, прежде чем отвечать. Это может быть важно. Вам не показалось странным, что вы так неожиданно, буквально в один день, влюбились в девочку, на которую до этого никакого внимания не обращали?

— Да я всю жизнь об этом думаю, — спокойно ответил Шульгин. — Приворожила она меня — это факт, потому как любовь эта моя ненормальная, больше на болезнь какую-то похожа, даже на сумасшествие. Ну, мало ли, многие в юности влюбляются, страсти пылают и т. д. Но потом, если не поженятся, ничего — проходит все, приходит другая любовь. Потому и называют эту любовь первой, что бывает и вторая и, может, даже третья. По-разному у всех в жизни случается, жизнь ведь только кажется простой и понятной. А тут меня словно обухом по башке долбануло — изо всех сил и на всю жизнь. Ну, ведь не видел же ее уже тридцать семь лет, а она, зараза, каждую ночь мне снится, верите, нет? Видно, сильный приворот был, не отпускает. Я тут, признаюсь, даже к бабке одной местной ходил, вы, пожалуйста, Наталья Васильевна, не упоминайте об этом в своем отчете, хорошо?

Норикова кивнула успокаивающе.

— Эта бабка ворожеей считается у нас. Вот она мне так и сказала: сильная ведьма тебя приворожила, я супротив нее ничто. Во как бывает, в кино такого не увидишь порой, как в жизни.

Шульгин помолчал и добавил:

— Да я ведь тогда уже понимал, если честно, что она ведьма. Да и слухи о ней разные ходили. Только все равно мне было.