(Не) идеальный отец

Ведь так подумают? Что я сделала это специально, из меркантильных интересов. Никто не подумает иначе. Я должна держаться версии, что я не видела отца своего ребенка, напилась на вечеринке… Ужасно, но гораздо хуже видеть, как Тимофей кривится от отвращения.

«Я? С ней?» — так и вижу, как он морщит свой красивый, идеальный формы нос, будто вляпался в кусок дерьма. Да я с ума сойду, если кто-то из домашних узнает правду.

— Скажешь, что пока не можешь выдать отца ребенка, поняла? — наклоняется ко мне сестра, держит за руку цепкой хваткой. — Поняла, Варя? Не говори эту фигню про темную комнату на вечеринке.

Ответить не успеваю, в комнату вваливается Павел Петрович в деловом костюме. Он явно собирался на работу, когда его настигла новость о моей беременности. Позади маячит белая футболка Тима. К счастью, он сегодня одет, не сверкает голым торсом, а то бы плакала моя выдержка. Так я хочу бы могу представить, что его нет, и сосредоточить взгляд на бледном лице хозяина дома с сурово поджатыми губами.

— Девочка, это правда? Скажи, ты действительно беременна?

Мне остается лишь кивнуть.

— Ладно, — сжимает он кулаки. Кажется, немного успокоился. Предгрозовая атмосфера в воздухе немного рассеивается, брезжит свет. — Будем разбираться. Кто отец?

Кидаю беспомощный взгляд в сторону сестры, а она давит своим взглядом, утыкается в меня им, как кинжалом.

«Ты обещала, Варя, ты мне должна», — так и слышу то, что транслируют ее глаза.

— Он… Он пока не знает, — выдавливаю из себя слова, язык липнет к небу, но получается, что говорю правду.

— Ему придется принять этого ребенка, ты не будешь матерью-одиночкой! Я не позволю топтать имя моей семьи! Эляна, что сказал врач? — обращается он к ней, видимо понимая по моему лицу, что внятного ответа не дождется.

— Паша, тебе на работу уже пора, — вскакивая, начинает суетиться сестра, — пойдем я провожу тебя и по дороге расскажу, как мы сходили к гинекологу…

— Беременна? — ехидный голос Тимофея совсем рядом. Поднимаю глаза и встречаюсь с его насмешливым взглядом. Темные ресницы обрамляют красивые глаза, заставляющие постоянно ими любоваться. Мне необходимо взращивать равнодушие к нему, но я не могу, это сильнее меня.

— А тебе-то сто? — буркаю с присущим мне сейчас шипением.

— Он что у тебя, слепо-глухо-немой? — хмыкает Тимофей, качаясь с носка на пятку в своем белоснежном комплекте из рубашки и шорт.

Молчу, крепко-накрепко стискивая губы, чтобы не издать ни звука.