(Не) идеальный отец

Жаль, что Алевтина Юрьевна ушла. Хотелось бы поблагодарить. В то же время вряд ли бы мне понравилось есть под ее взирающим на меня оком. Интересно, с чего она решила вот так индивидуально обо мне позаботиться? Наверное, просто не о ком особо, все же почти разъехались. Или Эляна распоряжение дала.

Убрав за собой тарелку, пускаюсь на прогулку вокруг дома, но жара загоняет меня в дом. На ум приходят слова домработницы про бассейн. Может, спуститься к новой родне? Попробовать хоть краешком коснуться их жизней? Не могу же я вечно прятаться. Да и не могут быть все такие, как Тимофей.

Еда придала сил, энергии, я бы даже с удовольствием поплавала, ведь это полезно.

Поднимаюсь в свою комнату и нахожу купальник. Эля выкинула много моих вещей, в том числе купальник, поэтому я держу в руках что-то модное и стильное. Впрочем, мне не суть важно, какой он, лишь бы был закрытый. А этот именно такой. Фигура у меня довольно-таки худощавая, правда, сейчас грудь увеличилась. Рассматриваю себя в зеркале и трогаю выступающие косточки.

Вдох-выдох. Надо быть смелее…

Иду на голоса, звонкий Вероники и немного капризный — Нонны.

Их хорошо слышно, так как они еще не принялись купаться, а только вошли в бассейн. Невольно слышу всё, что они говорят.

— Он взял эту девочку под свою ответственность и поручил твоему брату за ней присматривать. Конечно же, он зол, что Тимофей не углядел, подвел его. А теперь еще и сбегает, прячется, не хочет отвечать за то, что натворил, — ворчит бабушка.

— При всем желании он не мог проконтролировать… хмм… чтобы Варя не забеременела, — слышу слова сестры Тимофея. — А эта девушка, она же сестра Эляны. Кто знает, под кого она легла, чтобы чего-то добиться в этом городе?

Оба голоса затихают, как только они понимают, что я стою практически позади них.

В проходе. Смотрим друг на друга. Я слышала каждое слово. Теперь у меня нет иллюзий по поводу того, что думает обо мне сестра Тимофея. Ничего хорошего!

Кусая губы от обиды, вылетаю из помещения бассейна, рискуя переломать ноги на крутой лестнице, несусь к себе, падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Слезы душат. За что? За что меня так все не любят? Кому я что плохое сделала? В универе судят по обложке, считают тенью, за человека не считают.

Родители никогда не любили. Здесь считают приживалкой и ушлой лимитой. А Тим так и вовсе презирает!

Стук в дверь меня не трогает. Не открою я, кто бы ни стучал!

Вообще из комнаты не выйду! Буду затворницей.

Да уж, «подружилась» с новыми родственниками!

Тимофей

— Во что ты меня втянул? — ворчит Ян, поправляя рукава пиджака и тугой ворот рубашки. Явно неудобно себя в этом наряде чувствует. Я тоже не особо рад, что запихнулся в эту «кольчугу».