Парни из старшей школы

– Черт подери! И ты ничего нам не сказала?

– Нет… – Я смотрю на Мэддока, вдруг засомневавшись, правильно ли я сделала. – Я не сказала вам не специально, просто как-то даже не подумала об этом.

– Ты сейчас серьезно? – резким тоном спрашивает Ройс и вскакивает на ноги. – Ты, блин, даже не подумала? Ты не подумала, что мы наверняка захотим узнать, что кусок дерьма, который постоянно пытается испоганить нам жизнь, полез теперь и к тебе?

Я смотрю на них, а в ушах звенят презрительные слова моей матери. Они, словно яд, обволакивают меня, сжимают ребра и, осмелюсь сказать, даже орган, что бьется под ними.

«Глупая, никчемная, она недостойна и половины того, что дала ей жизнь».

Я поднимаю свой рюкзак, брошенный за диваном, и направляюсь к двери.

– Я не буду вашей маленькой крысой, так что если вы надеялись, что я буду стукачить… что ж, найдите для своих игр кого-нибудь другого.

Я толкаю дверь, выхожу на улицу и, прислонившись к джипу, жду этих придурков.

Кэптен выходит почти сразу за мной.

Он смотрит на меня через капот, и когда я, как настоящая стерва, делаю большие глаза, отводит взгляд.

– Не отталкивай нас только потому, что чувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала.

– Не понимаю, о чем ты.

– Нет, ты прекрасно все понимаешь. И чтобы ты знала – это все потому, что мы заботимся о тебе. А не потому, что нам нужно все знать. Если кто-то докучает тебе, угрожает или вдруг причинит боль – мы хотим знать об этом.

Входная дверь распахивается, Кэптен наконец открывает машину, и я залезаю в салон.

Мы едем в молчании сначала до лавки с пончиками, потом и до школы.

Погруженные каждый в свои мысли, мы вчетвером выходим из машины и направляемся в школу.

Я замечаю Баса, который привалился к моему шкафчику, и отделяюсь от группы, но Мэддок хватает меня за руку и дергает обратно.

Кэптен и Ройс отступают назад, но не уходят.

Все, кто есть поблизости, замедляют шаг. Десятки пар глаз смотрят на его руку, сжимающую мой локоть, и на мое рассерженное лицо."

"Тогда Мэддок притягивает меня к себе, обнимает рукой за талию и наклоняется ко мне. Я отодвигаюсь от него.

Он говорит тихо, но с таким напором, какого мне еще не доводилось слышать:

– Теперь я, на фиг, сделаю все, чтобы дойти до этой точки.

Взгляд Мэддока становится жестче.

– Какой точки?

– Той, где я буду знать, где ты, с кем и о чем говоришь. И это не имеет ничего общего с желанием разозлить тебя, а только с тем, чтобы сохранить мой рассудок.

– Осторожнее, здоровяк, – шепчу я, и вдруг у меня начинает стучать в висках. – Это очень похоже на падение короля. Только вот земля у меня под ногами не очень мягкая.

Он наклоняется еще ближе, его рот почти касается моего, и я прикусываю язык, чтобы не сделать или не сказать что-нибудь глупое.

– Я справлюсь.

– Может быть, я этого и не хочу.