Принцесса для босса. Семья из прошлого (СИ)

Кстати об этом… В очередной раз выуживаю из сумки телефон и сердце пропускает несколько ударов, глядя на значок входящего сообщения в почте.

Наконец-то!

“Неужели вы поговорили? Рассказывай все! Ты ему рассказала? Как он отреагировал? Господи, Яра, умеешь же ты держать интригу! Я с ума тут сойду, пока ты соизволишь ответить.

П.С. причем здесь те старые письма? Я, конечно, сделала скрины, но что-то вообще не понимаю что у вас там происходит!”

Не ты одна, Юлька, не ты одна… Вслух я это, конечно, не произношу и даже ответное письмо не спешу ей набирать. Сейчас меня куда больше волнуют прикрепленные файлы.

Первое письмо я лишь бегло просматриваю, так как примерно помню его содержание. А вот остальные читаю внимательно, пытаясь понять, что могло спровоцировать страх Оксаны.

И не понимаю. Абсолютно.

Да, последнее письмо выглядело немного истеричным. Юлька грозилась лично прийти в офис и обыскать каждый квадратный миллиметр в поисках Роберта. “Включая туалет и кабинет вашего начальства!”

Но это же… неужели Окси восприняла эти угрозы всерьез? Судя по безумному количеству возмущенных смайликов с паром из ноздрей, понятно же было, что это лишь крик отчаяния.

В любом случае, что ей стоило рассказать Максиму правду? Впрочем, правда, как выяснилось, у каждого своя. Вполне может быть, что она искренне верила в то, что мы угрожаем ее карьере. Но почему? Почему она не показала письма своему другу? Зачем играть в этот испорченный телефон? Да и Горский… просто поверил на слово своей подруге. Легко. Не сомневаясь. Не попросил доказательств.

Вряд ли бы он достиг таких высот в бизнесе, если бы наплевательски относился к деталям.

Поэтому вывод можно сделать лишь один. Ни я, ни мои письма тогда не были для него важны.

И все же, когда мы забредаем в кафешку неподалеку, я протягиваю ему свой телефон. Алина увлеченно разукрашивает раскраску с Ариэль, сетуя на то, что в огромном океанариуме мы не встретили ни одной русалки, а Максим хмурится и читает скрины.

Мрачно стискивает зубы. Прикусывает губу. И дышит быстро-быстро.

Но тем не менее, когда долистывает до последнего, лишь холодно выдыхает:

— Я же сказал, что верю твоей версии. Мне не нужны доказательства.

Возможно, он задумывал это, как что-то ободряющее, но вышло с точностью до наоборот.

Он будто родитель, которого вызвали к директору школы, чтобы нажаловаться на чадо. Вроде как и соглашается с педагогами, что его ребенок был не прав, но все понимают, что делать ничего с этим он не будет. Потому что это его ребенок. И он всегда будет на его стороне.