Я просто играю... (СИ)

Ну что, Лэй, этого ты хотела, да? Этого?

Спала с женатым мужиком, вела себя , словно проститутка, предложила себя, неудивительно, что мужик решил, что я зарабатываю… Куда ниже еще, Лэй? Разве можно ниже?

В глазах слезы, я не хочу, чтоб их кто-то видел, иду в туалет. Мне требуется выдохнуть. Требуется привести себя в чувство, чтоб не натворить еще больше глупостей. И не упасть так низко, что потом и выбраться не смогу.

Из зеркала на меня смотрит абсолютно сумасшедшая девушка, с шальными, полными слез глазами. Это я? Боже, неужели это я? Кем я стала?

— Ты что себе позволяешь? — низкий, жуткий рык Адиля заставляет подпрыгнуть и развернуться.

Как я его упустила? И вообще… Какого черта? Он мне ни брат, ни сват, никто! Позволяю себе все, что захочется!

Туалетный предбанник, довольно большой, с красивым диваном и стойкой у зеркала, становится сразу невозможно тесным.

Одного взгляда хватает, чтоб понять, что Адиль в бешенстве. И нет, мне не страшно. Мне — страшно весело!

Раздразнила зверя,  вывела его из себя!

Так ему и надо!

И отвечать даже не хочу, просто укажу ему его место.

Задираю подбородок, гордо выпрямляясь и игнорируя сладострастную дрожь в животе. Это просто ответ тела, уже привыкшего , что именно этот мужик делает невероятно хорошо. Условная реакция , как у собак Павлова. Он смотрит жутко и пожирающе, он пахнет невероятным, жестоким самцом, и все это вкупе дает такой дурной эффект.

Ничего, это всего лишь рефлекс, да. Условный. А значит, его можно перебороть.

Адиль между тем, не дождавшись ответа и считав по глазам мой молчаливый вызов, делает шаг.

— Это что за платье? — продолжает предъявлять претензии.

— Нормальное платье! — огрызаюсь я. Надо же! Платье мое ему не нравится! Пусть за своими шлюхами следит!

— Нормальное? — голос Адиля становится еще ниже и грубее. У меня прямо мороз по коже… От страха? Да вообще нет! От мстительного удовольствия! Пош-шел он!

Усмехаюсь с вызовом:

— Нормальное! А ты ждал, что я теперь паранджу буду носить?

— Будешь… — голос Адиля полон страшного обещания, — будешь… Пока со мной, будешь одеваться так, чтоб чужие мужчины тебя не имели глазами! И не трогали руками!

Вот это заявочки! То есть, вчера мы ничего не поняли? Он до сих пор считает меня своей?

— А ты с чего решил, что я с тобой? А? Ты мне такой же чужой, как и все вокруг!

Последняя фраза отчего-то вызывает ком в горле, но я успешно его сглатываю. Вот еще, плакать… Вчера поплакала, и хватит.

Адиль качает головой, шагает еще ближе, вынуждая отступить и упереться задницей в туалетный столик у зеркала. И вот сейчас я начинаю чувствовать опасность. Он слишком зол.