Самые близкие

— Только бабулю провожу.

— Буду ждать тебя в палате."

"Ба не сопротивляется, когда сопровождаю ее до машины. Вид у нее обескураженный, пришибленный. Наверное, я так же выглядел, когда узнал про Алину…

— Всё в порядке? Может, с тобой поехать? — предлагаю я.

— Алёна и Янис со мной побудут. А ты с Яной. Иди к ней, Андрей. Со мной правда все нормально. Новость, безусловно, шокировала, но в глубине души я за вас рада. Два обожаемых внука сделали мне правнучку... Еще бы Алину на ноги поставить, и все будет просто замечательно!

Громко хмыкаю.

— Я искренне так считаю, — настаивает бабуля. — Вы подходите друг другу. Оба упрямые, свободолюбивые. Но каждый по-своему. Ты кучу наград и кубков получил, а Яна с детства за свою независимость борется.

— При этом родительского дома не покидая.

— Это другое. Жизнь показала, что Яна вполне может устроить свой быт сама. Особенно если что-то в голову себе вобьет. Не успокоится, пока цели не добьется. Это у вас общее. Даже интересно, кто был инициатором? — Она вопросительно изгибает бровь.

— Оба. По обоюдному согласию.

Бабушка улыбается.

— Ну все, иди, Андрюш. — Еще раз обнимает меня напоследок. — Ты Яне сейчас очень нужен. Им обеим. А они тебе. Со мной найдется кому побыть. Не переживай.

Она садится в машину, а я достаю сигареты. Пора бы завязывать, но не могу. Дожил, блядь. Со спортивной карьерой заканчиваю, подсел на легкое расслабление. Что потом?

На мгновение задумываюсь о Натали и ее пагубной привычке. Вот чего человеку не хватало? Или это от вседозволенности? Смотрю на сигарету и, морщась, выкидываю ее в урну.

На посту узнаю у медсестры, до скольких можно задержаться у Багдасаровой. Та говорит, что от силы полчаса. Оставив наличность, прошу, чтобы нас не беспокоили чуть подольше, и иду в палату.

Яна стоит у окна, обхватив себя за плечи. Я замираю в дверях, разглядывая ее. Такая она хрупкая, маленькая. Похудела сильно. Грудь правда стала заметно больше. Давлю порыв подойти и обнять. До хруста косточек сжал бы Яну в объятиях и стоял так, пока хоть немного не отпустило бы. Но не уверен, что отпустит и тяжесть на сердце станет меньше.

Яна медленно поворачивается и смотрит на меня. Сейчас мы один на один. У обоих было время осмыслить все, что произошло. Чувствую, как меня словно затягивает в какой-то густой и вязкий дурман. Подхожу ближе. Беру в ладони ее лицо. Яна не сопротивляется. Вообще, очень импонирует, что несмотря на взрывоопасный характер, она не истерит, не выкрикивает обвинения, хотя меня есть в чем обвинить. Неужели понимает, что я и без того сгораю в своей вине, не зная, как ее искупить?

— Знаешь, чего бы я сейчас очень хотела? — произносит Яна шепотом, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Чтобы поцеловал?

Она моргает.

— Только это не будет означать ровным счетом ничего...