Старый, но крепкий

Просто рухнул на колени перед ним и сложил дрожащие ладони перед собой, будто в молитве. Слова сорвались с его губ скороговоркой.

— Папа-только-не-бей-только-не-бей-пожалуйста…

Я видел, как его плечи трясутся от страха. А потом заметил пятно на его штанах. Оно начало расползаться всё шире и шире. Он обмочился прямо перед отцом.

Мужчина остановился на мгновение и смерил сына взглядом настолько полным презрения и отвращения, что мне самому стало не по себе.

— Ты опять обоссался! — заорал он так громко, что в голове зазвенело. — Хотя я ещё и пальцем тебя не тронул! Ты позоришь всю нашу семью, бесхребетное животное! Ты пропускаешь тренировки, где тебя могут сделать настоящим мужчиной! Ты что, хочешь всю жизнь прожить зассанцем, сучонок⁈ Я вправлю тебе мозги!

Он шагнул ближе к Асуре и занёс руку. Подросток дёрнулся назад, закрывая голову руками, словно это могло его спасти. Он снова залепетал:

— Папа-не-надо-не-надо-пожалуйста…

Я сидел на крыше и смотрел на эту сцену с каким-то странным оцепенением. Еще минуту назад я был бы рад, если бы Асуру наказали, но сейчас я не чувствовал злорадства или удовлетворения от того, что этот парень страдает. Всё плохое, что я думал о нём раньше, схлынуло, когда я увидел это пятно на его штанах и услышал голос, полный первобытного ужаса. У большинства подонков есть предпосылки, чтобы стать подонком, и сейчас я увидел, что толкнуло на этот путь Асуру.

Я наблюдал за воплями отца и слушал плач здоровенного подростка. Смотрел на того самого задиру и хулигана, которого я пытался направить на путь истинный всего несколько часов назад. И теперь я видел перед собой лишь сломленного мальчишку, который жил в страхе каждую минуту жизни в собственном доме. Если бы у меня было такое детство, не озлобился бы я на мир? Не старался бы выплеснуть на остальных свою злобу? Черт, да конечно оскотинился бы.

Дети редко вырастают подонками, если в семье все хорошо. А здесь даже близко не было «хорошо».

Разговаривать с отцом бесполезно. В его глазах светилась такая ярость, что любые слова о его сыне сделают только хуже.

Я спустился с крыши и пошагал прочь. Зрелище мне опротивело до глубины души. За каких-то полчаса я узнал об этой семье гораздо больше, чем хотел.

Вопли стихали медленно. «Папа, не надо!» преследовало меня еще пару минут.

Домой я возвращался без настроения, опустив голову.

Асура всегда был для Китта врагом. Хулиган, задиристый придурок, который считал себя королём среди шпанья. Китт ненавидел его всем сердцем. А теперь я не знал, что и думать.

Я видел его страх. Видел его слёзы. Видел, как он сжимался под взглядом собственного отца, как будто тот собирался раздавить его одним движением руки.

— Ладно… — сказал я вслух самому себе.