Старый, но крепкий

Да и Рою, который не обязан был учить незнакомого паренька нюансам травосбора, который дал мне короб и нож, ничего не требуя взамен, я был благодарен. Я не занимался самообманом, не говорил «ну ему же нужно, чтобы ему кто-то притаскивал травы». Это второму травнику нужно, чтобы ему кто-то притаскивал травы, а здесь полки ломятся от баночек, горшочков-пузырьков. Да и вообще, ему было достаточно сказать «тащи мне это» и ткнуть пальцев в засушенный гербарий.

В общем, утром я не пошел на турник (все равно теперь смысла в этом мало). Пару раз выполнив разминочный комплекс практиков, я решил пойти к травнику и наконец развести дядьку на историю. И немножко отвлечься от надоевших за последние сутки постоянных медитаций, от мыслей о которых даже голова болела.

Поэтому я пошел в лавку. На этот раз — за простым разговором.

Было слишком рано: солнце еще не поднялось над городскими стенами, и в городе было темновато. А в лавке с единственным окном было еще сумрачнее. В воздухе витал привычный аромат сушеных трав.

За чистым прилавком, сидел травник и, подслеповато щурясь, пытался читать рукописные буквы в лежащей на столе книге.

Рой слегка сутулился. В серой льняной рубахе, закатанной до рукавов, он почти сливался с окружающим полумраком.

Стоило мне хлопнуть дверью, травник посмотрел на меня. Лицо Роя было сосредоточенным, взгляд — тяжелым и внимательным.

Когда он увидел меня на пороге, его лицо на мгновение стало еще более угрюмым, прежде чем он вернулся к своему обычному спокойному выражению.

— Привет, пацан. Хотел чего-то?

— Здравствуйте, Рой. А можно вопрос личного характера?

— Смотря какой вопрос.

— Простите, что лезу не в свое дело… Я сегодня узнал, что с вашей семьей что-то произошло. Это нарисовал вам сын?

Я показал пальцем на деталь интерьера, которая выбивалась из общего антуража. На стене, среди травяных веников и амулетов, висела аккуратно оформленная рамка. Внутри рамки был рисунок — детский, неуклюжий. Десяток неровных линий изображали домик с кривой трубой, овал — солнце с улыбкой. У домика была схематично и по-детски нарисована трава, цветы на этой траве и фигурка человечка на лугу. В углу корявыми буквами было написано: «Папа».

Травник посмотрел, куда я показываю, и замер на мгновение. Его лицо окаменело на секунду.

— Небрежный детский рисунок, — ответил он сухо. Затем — закрыл книгу и отложил на край стола.

Молодец, Китт. Сама тактичность.

Ну а с другой стороны, как иначе навести человека на разговор? Если я в нем вызываю отцовьи чувства, если он на меня проецирует образ сына, то все ложится на свои места. И в таком случае вряд ли прозвучит «не лезь не в свое дело, сопляк».

— Мама говорит, у вас был ребенок, — продолжил я.

Травник шумно вздохнул и посмотрел на меня.