Училка моего сына (СИ)

— Ты хоть думаешь своей тупой башкой иногда? Или ты на какой-то дури сидишь?

Набычивается. Тут же.

— Тебе что от меня надо, родитель?! Тебя вообще касается моя жизнь? Тебе ж русским языком сказали — мы приехали сюда добровольно!

Разражаюсь громким хохотом.

— Ой, не пи*ди, сыночек... Ой, не надо... Я ж не лох какой-то. И вот отчим девчонки — он тоже не лох. Имей это в виду. И папенька её. Как разгребать это всё, щенок, будешь?!

Глава 26

Захар

Губ Кирилла касается гаденькая улыбочка.

— Я буду разгребать?! — он еще вопросительно брови поднимает.

У меня суживаются глаза от гнева, и сейчас пар из ушей повалит. Что этот щенок о себе вообразил? Что — бессмертный? Или что я такой?

Кирилл между тем продолжает:

— Нет, папуль... Вся штука в том, что разгребать это всё я не буду. У меня и ресурсов нет. И необходимости. Ведь я — твой единственный наследник. Кому ты свое бабло-то оставишь? Бедным раздашь?

И это так издевательски... И он в этом так уверен, что меня окончательно взрывает. Я хватаю его за грудки и впечатываю в стену, давлю рукой на горло:

— А что, если раздам? А? И вообще — что-то рано ты меня со всех счетов списал. Я ж не старый еще — женюсь, еще детей нарожаем... Что ты тогда делать будешь, Кирилл? Проживешь своим умом?

Перехватывает мою руку... И проводит какой-то хитроумный прием, отшвыривает меня от себя.

— На ком? На училке этой? Так понравилась?

— Тебе какое дело? — отвечаю агрессивно.

Чувствую, что еще чуть — и мы сцепимся с ним не на шутку.

— Чего ты вообще на Лийку взъелся так? — не могу не спросить. Не понимаю, чем Лия заслужила его ненависть.

Глаза Кирилла увеличиваются в размере:

— Лийку? — переспрашивает он, — Уже Лийку?

Стискиваю челюсти. Смотрю на сына исподлобья. У нас же с ним никого, кроме нас самих. Как получилось, что все так? Что мы с ним — враги?

И что ему отвечать? И нужны ли ему мои ответы?

Я не успеваю придумать, как себя вести и что говорить, как Кирилл разражается приступом издевательского хохота, а потом заряжает:

— Да женись! Я тебе, что, не даю? На Лийке так на Лийке. И не взъелся я на нее. Нужна она была мне сто лет в обед! И да — за меня тож не переживай. Проживу я своим умом. Проживу!

Я подвисаю. Что с ним делать? Избить? А поможет? Только озлобится еще сильнее.

— Спасибо, что разрешил, — выдыхаю устало, затем добавляю, — Собирай, что здесь есть твоего, и поехали домой. И сделай одолжение — приставлю охрану — усиленную. Не кабыздись и не сбегай от парней. И отец Майи, и отчим — очень серьезные дяди. И то, что он ее просто забрал и ничего не сделал, еще ничего не значит.

Мне достается какой-то тоскливый взгляд, как у месяц голодного волка.

— Он ее забрал... Этого больше, чем достаточно. Теперь мне до нее не добраться.

Я настораживаюсь.