Украденные прикосновения

Жена бостонского дона — отличная интриганка, но она выполняет свои обещания"". ""Где держите стрелка?""

""На старой конспиративной квартире"".

""Я приеду позже. А что с девушкой?""

""Сегодня утром она, как обычно, вышла на работу. За ней постоянно следят два человека, но пока ничего подозрительного не произошло. Не думаю, что кто-то, кроме киллера, видел ее с вами. Она в безопасности"". Он пристально смотрит на меня. ""Если ты будешь держаться на расстоянии"".

Он прав. Но проблема в том, что я не хочу держать дистанцию.

* * *

У меня уходит два часа на то, чтобы обсудить с Артуро, моим младшим боссом, последние новости о поставках наркотиков.

Оперативную часть наркобизнеса я оставляю ему, поэтому, если все работает как надо, ему достаточно вводить меня в курс дела раз в неделю. Следующий час я провожу с Козимо, Рокко и Джанкарло — капо, отвечающими за наш строительный отдел. Они отчитываются передо мной ежедневно. Когда я отправляюсь на конспиративную квартиру, уже спустились сумерки.

Через час я сворачиваю на грунтовую дорогу, скрытую от посторонних глаз зарослями деревьев, и иду по тропинке вниз. Вскоре я доезжаю до ржавых ворот и четыре раза мигаю фарами.

Мужчина в черной одежде выходит из-за дерева, отпирает ворота и тянет их на себя.

""Стефано еще здесь?"" спрашиваю я, когда он подходит к окну со стороны водителя.

""Да, босс"". Он кивает. ""Как рука?""

""Просто царапина"", — говорю я и проезжаю дальше по тропинке, мимо зарослей кустов, которые подметают бок машины. Впереди виднеется шаткий дом, и я паркуюсь на гравии перед входом.

Когда я вхожу в убежище, я вижу Стефано, сидящего в кресле, одетого только в черные брюки от костюма. Его грудь обнажена и блестит от пота и крови, большая часть которой, похоже, высохла до темно-коричневого цвета.

Напротив него, привязанный к деревянному стулу, сидит мужчина лет сорока. Он еще жив, но Стефано, похоже, довел его до края.

""Немного увлекся, Стефано?"" спрашиваю я.

""Босс"". Он спрыгивает с кресла и встает рядом с нашим несчастным гостем. ""Извините. Я слышал, что он стрелял в вас, поэтому я немного был с ним грубее, чем обычно"".

Иногда мои мужчины похожи на церковный хор старых девиц. Они любят посплетничать между собой. Мне плевать, пока они держат информацию в нужных кругах.

Они знают, что лучше не допускать распространения новостей — личных или деловых, если не хотят закончить, как Октавио.

Я подхожу к освободившемуся креслу Стефано, сажусь и смотрю на стрелка. Он в сознании, но не реагирует. Так бывает, когда перебарщиваешь с избиением: в конце концов наступает оцепенение и диссоциация, и остается комок пульсирующей, инертной плоти. Стефано должен был сменить тактику несколько часов назад, если он хочет результатов. Но он молод. Он научится.