Заставь меня остановиться 2

Точно! Ты оставил у моего дома пустую бутылку. А ну разворачивайся и убирай за собой.

— Уже бегу.

* * *

Легкость, прекрасное настроение и грандиозные планы на то, чем можно заняться с Лукьяновым завтра, были напрочь испорчены приездом на отделение уже знакомой старушенции Богдана. И вроде бы ничего такого она не сделала, до тех пор, пока во время постановки капельницы она вдруг не заговорила о Богдане. Точнее, почему-то о его жене.

— Извините, а зачем вы мне об этом говорите? — пытаюсь взять себя в руки, накладывая на ее руку жгут.

— Ну как это зачем? Ты ж молоденькая дурехонька влюбилась в Бодю, шо само собой разумеется.

— А кто вам сказал, что я влюблена в Богдана Владимировича? — как можно спокойнее интересуюсь я, а у самой все внутри клокочет от злости.

— Не кто, а что. Глаза мои катарактовые. Ну шо ты стоишь? Рука уже затекла. Коли давай, шо б мои вены пропитались скорее драгоценными каплями, — а потом резко дернула рукой, стоило мне только начать вводить иглу в вену.

— Аккуратнее, лапа моя! У меня вена всего одна, а ты мне ее продырявила.

— Вы вообще-то рукой дернули.

— Потому шо ты мне ее ввела не туда, куда надо. Вводи нормально, а не как рукожопая.

— А вы нормально разговаривайте со мной. Я вам не подружка, чтобы со мной фамильярничать.

— Да шо ты говоришь? — напирает на меня, хмуря брови.

— Шо хочу, то и говорю, — парирую в ответ, точь-в-точь копируя ее говор.

— С таким гонором, дорогуша, далеко не уедешь. Со мной дружить надо, а не дерзить. О, Бодя, — переводит взгляд на дверь.

— Мне тут санитарка сказала, шо завтра мне будут делать УЗИ брюха. Это срання будет?

— В зависимости от того, во сколько, по-вашему, сранье.

— А по-твоему, негодник? — улыбается, стерва!

— УЗИ у вас в девять. Натощак. Вы не поставили здесь подпись.

— Ой, а мне уже трудно это сделать, рука болит, — кряхтя, произносит старуха, подписывая при этом бумагу. — Ты, мальчик мой, понабрал в отделение не пойми кого. Мало того, что дерзит, так еще и не умеет вену колоть. Продырявила мне ее и так не поставила драгоценные капли.

— Я умею ставить капельницы. Вы дернули рукой!

— Сама придумала, сама поверила.

— Анна Михайловна, идите на пост, я сам поставлю капельницу.

— Но это она…

— Идите на пост, — жестко произнес Богдан, не дав мне договорить.

Внутри меня бушует ураган злости. Вместо того, чтобы защитить меня и поставить на место старуху, Лукьянов меня еще и выгоняет. Как бы я ни пыталась успокоиться, погрузившись в работу, ничего не получалось. Мерзкий червяк сомнения грызет так, что хоть вешайся. Ну вот зачем она сказала, что Лукьянов до сих пор любит свою жену? Ей-то это зачем, учитывая пренебрежительный тон в сторону этой самой Леры.