Заставь меня остановиться 2

Стал, блин. Он такой же, как и был.

— А что за интерес к круговороту слюней в моей жизни? — парирую в ответ.

— Банальное любопытство. Ноги убери, — в сотый раз повторяет Богдан, но на удивление спокойно. Без злости.

— А Лера была твоей первой девушкой? В смысле секс, — ну вот зачем я это делаю?

— Нет, — вот тебе сюрприз. Ну и хорошо, что она не была его первой.

— И во сколько же ты начал трах… заниматься сексом?

— За пару месяцев до нее с преподшей из нашего универа. Я тогда на подготовительные курсы ходил.

— Хорошо она тебя подготовила, — невесело отмечаю я.

— Средненько.

— А кроме жены влюблялся в кого-нибудь?

— Ты какой ответ хочешь услышать? Да — в тебя или я не влюблялся в Леру? — повернувшись ко мне, поинтересовался Лукьянов.

— Да, влюбился в тебя, в смысле в меня, и никогда не был влюблен в Леру.

— Ты гениальна, Аня, — усмехаясь, бросает Богдан.

— Я знаю. А ты ушел от ответа.

— Давай без громких ненужных слов. Глупо это.

— С тобой каши не сваришь. Ладно, хоть про мать мне свою расскажи. Что там у нее с носом?

— Понятия не имею. Возможно, уже третичный сифилис и носа нет. Я был бы этому даже рад. Закономерный исход для шлюхи.

Хотя, такого не будет. Она слишком печется о своей внешности.

— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

— А я тебе сказал слушать меня, а не постороннюю женщину, цель которой промыть тебе мозги, — грубо произносит Лукьянов.

— Вроде умная временами, а ведешь как дурочка. Ты не похожа на мою мать. Так понятно? Или еще раз повторить?

— Понятно. Ты вообще с ней не видишься?

— Нет. Мне не интересен этот человек.

— А можно еще вопрос?

— Можно.

— А кто тебе старушенция? Она тебя Водей называет. Это слишком… близко, что ли.

— Моя соседка по отцовской квартире.

Я ее фактически с пеленок знаю. Специфическая тетка. Злопамятная, но не плохая. Лично мне много чего хорошего сделала.

— Например?

— Например, сидела со мной, когда моей матери не было. А ее почти никогда и не было. Потом уже с Никой мне помогала, когда та родилась. Я же дуб дубом был в вопросах детей, как и Лера. Подгузник даже не мог надеть. Терпеть их не мог, не получалось это дело.

— Да ладно? Не верю, что у тебя что-то не получалось.

— А ты попробуй на живом ребенке его прилепить. Это тебе не кукла, на которой все сдавали практику.

Ребенок дрыгает ножками, — слышать в исполнении Лукьянова уменьшительно-ласкательное «ножки» — по меньше мере непривычно. И приятно. — Мне проще было помыть детскую попу и закинуть в машинку грязные пеленки. В общем, для меня Инесса положительный персонаж. И деньгами помогала, когда был напряг. В долг, но все же, — смотрю на Лукьянова и вдруг откуда ни возьмись представила его с малышом на руках. С моим малышом. То есть с нашим.

Никогда не думала о детях. Рано. Да и безответственная я, чего уж греха таить.