Золотой ключик для Насти

А может действительно послать всё к чертям собачьим? Ну превратят горанцев в фарш и что? Я им кто? Ангел – хранитель? Нет.

С совестью своей договорюсь как‑нибудь. Зато потом, когда всё закончится, спокойно пойду в столицу, поклонюсь королю. Он мне дверку покажет, а Косарю мешок золота насыплет. И будем мы жить долго и счастливо, каждый в своём мире.

То, что после этого сражения Ремвид вооружится до зубов и пойдёт крушить соседей – меня тоже не касается. Пусть хоть боевую авиацию осваивает, хоть ядерное оружие. Одним миром больше, одним меньше – какая разница?

– Настя? – Косарь привычно выдернул из раздумий.

– Да, ты прав. Не наше дело. Пусть сами разбираются.

Я перехватила повод вороной, поставила ногу в стремя, когда дозорный заорал:

– Настя?!"

"Я даже вздрогнула от неожиданности.

Мой недавний собеседник стоял с отвисшей челюстью и часто моргал.

– Та самая Настя?! – выпалил он.

Вау! А я, оказывается, знаменита.

Косарю такая реакция не понравилась: вешенец побледнел и стиснул кулаки.

– Да пошли вы… – тихо пробормотала я, запрыгивая в седло.

– Погоди!

Дозорный подскочил, ухватил лошадь под уздцы и продолжил таращиться на меня. Глаза воина были по – прежнему круглыми, в них прожектором светилось любопытство. Я припала к гривастой шее и прошипела:

– Руки от лошади убери.

– Постой, Настя! – взмолился дозорный. – Что ж ты сразу не сказала? Погоди! Сейчас десятника позову, он к господину Рогору проводит!

Я стиснула зубы и прикусила язык. Отчаянно хотелось послать дозорного куда подальше и самой убраться в аналогичном направлении. Судя по лицу Косаря, его желанья в точности совпадали с моими.

– Хорошо, – прорычала я. – Подожду.

Но ждать не пришлось. Вопль дозорного переполошил людей у ближайшего костра и десятник прискакал сам. Почему‑то поклонился. Пока воин наблюдал, как я спешиваюсь, прибежал ещё один вояка. Этот был одет гораздо лучше: вместо кожаного доспеха – металлический панцирь, не такой красивый, как у Рогора, но всё‑таки; на плечах добротный коричневый плащ с золотой оторочкой; у пояса расшитые золотом ножны; сапоги начищены до блеска, будто не сраженье на носу, а бал.

– А ну тихо, – шикнул третий. Причём обращался не ко мне. – Скажите своим, чтоб языками не трепали! Чтоб ни одна живая душа!

Десятник и дозорный одновременно согнулись в полупоклоне, после чего дозорный побежал к костру. Следующие слова были обращены уже ко мне:

– Значит, Настя? Что ж… – придирчивый взгляд прошелся по платьишку не первой свежести и чистоты, стоптанным сапогам, обветренному лицу и всклокоченной гриве потускневших каштановых волос.

Хотелось сказать: не я такая, мир такой! Ни помыться, ни причесаться толком. Про крема и прочие полезные косметические штучки вообще молчу.