Золотой ключик для Насти

Мне эту историю несколько лет назад Санаминэль рассказал, он врать не станет.

– Санаминэль врать не станет… – вслух повторила я.

Чёрт, а ведь мне говорили, что маги – подлые и лживые! Так чему теперь верить?

– Знаешь, Рогор… Наши миры очень похожи. Не внешне, по сути. И здесь, и там каждый выгрызает себе местечко потеплее. Предаёт и убивает, если нужно. Даже предложение, как ни странно, и там и здесь звучит одинаково. Правда, у нас говорят «руку и сердце»…

Рогор замер, застыл, будто увидел ядовитую змею. Я озадаченно приподняла бровь – раньше за мной таких мимических привычек не водилось, у него научилась. Интересно, чему ещё научит горанец, если мы всё‑таки будем вместе?

– Сердце, – хрипло произнёс черноглазый. – Только сердце.

Невольно насторожилась, а через мгновенье поняла всё. Не знаю откуда взялись силы и склонность к мазохизму, но я всё‑таки попросила:

– Скажи. Я хочу услышать.

Горанец не отвёл взгляда, и голос его не дрогнул:

– Я не могу жениться на тебе, Настя. В нашем мире благочестие женщины значит слишком много, а в твоё благочестие не верит никто. Ты провела несколько дней наедине с Косарем, ты прилюдно обнималась с ним. Весть о твоей беременности давно расползлась по войску, и даже правда не спасёт твою репутацию. Я один знаю, что ты чиста, поэтому готов разделить с тобой жизнь и позор. Но женой ты никогда не станешь, это невозможно. Не с твоей репутацией.

– Позор?

– Да. Распутство женщины – позорно.

– А иметь любовницу, по вашим представлениям, нормально?

– Я принадлежу к высшей аристократии Горанга, я – правая рука короля. Мне можно. – Он всё‑таки отвернулся. – Но и тот, кто берёт в официальные любовницы нечистую, рискует всем. Таким не подают руки даже простолюдины. Но я готов. Ради тебя я готов вытерпеть эти унижения.

С ума сойти! Какой ты, оказывается, добрый.

Теперь мне пришлось набрать в грудь побольше воздуха и отвернуться. Да, со стеной говорить на порядок проще.

– Рогор, а если бы ты не знал, что я чиста, как бы поступил?

Горанец брезгливо фыркнул. Ответ ясен, но я настояла. Хочу услышать, а то намёки – штука скользкая. Один раз домыслишь, потом всю жизнь сомневаться будешь.

– Если бы я не знал, что ты девица, мы бы сейчас не разговаривали.

– А как же любовь?

– Что любовь? – отозвался главнокомандующий.

– Если человек любит по – настоящему, он готов принять другого со всеми недостатками, сразиться с целым миром, – я запнулась, голос упал.

Нет. Рогор не из таких. Он бесстрашен, но объявить войну самому себе, своим принципам, не сможет. Никогда. И просить его об этом подло.

– Настя, если ты согласишься быть моей, я никогда не женюсь. Ты будешь единственной. Я огражу от косых взглядов и сплетен.

– Запрёшь? – догадалась я.

– Запру.