Академия проклятий. Книги 1-7

 — Будь как дома.

Вряд ли он не понимал, что у меня дома такого быть точно не может. И ни у кого не может. Просто так много золота — это уже не интерьер, это… сокровищница.

— Что-то не так? — ехидно поинтересовались у меня.

Только «что-то»? Я, прижимая тетрадь к груди, растерянно осматривала огромную… спальню. Очень странную к тому же. Хотя сам факт того, что это спальня, мне уже не нравился, и на фоне постельных принадлежностей черный потолок, красный пол, золотые стены и жутко развратные картины откровенно терялись.

— Нравится? — соизволили поинтересоваться у меня.

— Нет! — Я сказала это искренне.

— Вы даже не оценили живопись, — продолжал иронизировать лорд.

— А что там оценивать? — Мой взгляд скользнул по эпической картине, где на одну прекрасную эльфийку приходилось целое воинство готовых к… сражению троллей. — Это пошло и… мерзко.

В ответ на мои слова темный лорд расхохотался. И, наверное, мне стоило сдержаться, но увы!

— Я понимаю, что вам нравится смущать данным интерьером незнакомых девушек, однако вынуждена прервать ваше веселье и попросить вернуть меня обратно.

Он перестал смеяться, и теперь красноватые глаза вновь пристально смотрели на меня. Дальнейшие слова оказались полной неожиданностью:

— Распусти волосы. У тебя очень редкий оттенок волос. Северянка?

— Север Приграничья, — глухо ответила я, думая лишь над тем, сможет услышать меня Дара здесь или нет.

Однако темный лорд рассуждал о чем-то своем:

— Красивые волосы и необычное сочетание со светлой, бело-розовой кожей. Добавить к этому немного косметики, и твои карие глаза засверкают, придавая лицу колдовское очарование. И тогда на первый взгляд заурядная девушка станет ослепительно прекрасна…

Мой взгляд заметался в поисках двери, однако последовал новый вопрос:

— Так, значит, эта картина с эльфочкой тебе не понравилась?

Хмуро взглянув на изображение, я отчеканила:

— На ней изображено отчаяние жертвы, которая понимает, что спасения нет и ее ждет участь хуже смерти.

Лорд перестал улыбаться. Перестал даже ухмыляться и кривить в презрительной усмешке губы. Он обошел меня, стремительно подошел к кровати, начал пристально разглядывать картину… В следующее мгновение вскинул руку, и из его ладони вырвалось ослепительное золотое пламя…

От картины осталось почерневшее пятно на стене.

— Перестарался, — с грустью заметил темный.

Я же осторожно начала отступать к двери, которую теперь, когда лорд не закрывал обзор, наконец увидела.

— Да, — отозвался незнакомец, — идем, здесь теперь гарью воняет.

Он развернулся, настиг меня, схватил за руку и поволок прочь из спальни.