Астрид - хозяйка Рождества

— Служба началась, — герцог отвернулся от меня и уставился на отца Мадсона, изображая глубочайший интерес. — Хватит болтать, ваше сиятельство.

Я чуть не задохнулась от возмущения, но поняла, что злиться на него не могу — Эрлинг вызывал во мне только улыбку.

Служба подходила к концу и после проникновенной речи, отец Мадсон вдруг сказал:

— А теперь я хочу объявить об одном замечательном событии! Герцог Хоконсон и графиня Расмуссен помолвлены! Давайте же поздравим их!

Я совершенно не ожидала подобного и растерянно посмотрела на Эрлинга.

— Давайте поднимемся, ваше сиятельство, — шепнул он, и мы встали.

— Подойдите ко мне, — пригласил нас священник, и мы двинулись по проходу под любопытными взглядами прихожан. Но лица Ханны и Эммы выражали не то что удивление, а изумление, граничащее с шоком. Девушка была бледна, а ее глаза наполнились слезами от бессильной злобы, которая просто струилась из них. В отличие от дочери Ханна налилась краской, и я даже испугалась, что ее удар хватит. Не стоило отцу Мадсону говорить это, пусть бы все узнали о помолвке из газет.

— Поздравляем! Долгих лет жизни! Пусть Господь наградит вас кучей детишек!

— В честь нашей с графиней помолвки, вы можете пропустить по паре стаканчиков у рыжего Дэйра! За мой счет! — крикнул герцог и тут же послышались радостные возгласы. — А дети могут взять сладости в кондитерской лавке!

Нас еще долго поздравляли, осыпали всевозможными пожеланиями, и когда мы, наконец, вышли из церкви, моя голова напоминала гудящий казан.

— Ну, преподобный… — прошептала я, сжимая пальцами виски. — Мог бы и не афишировать…

— А мне понравилось! — вдруг заявил Эрлинг. — Разве мы делаем что-то предосудительное или плохое? Асти, я рад, что женюсь на вас.

Я подняла на него глаза, и собралась было спросить, что он чувствует ко мне, но тут подошли Сесиль и Лукас.

— Сегодня все разговоры будут только о вас! — весело сказал маркиз, щурясь от яркого солнца. — Самый знаменитый холостяк Дорвегии попался в сети!

— Астрид, ты видела лица Ханны и Эммы? — в отличие от Лукаса, Сесиль выглядела обеспокоенной.

— Дорогая баронесса, — Эрлинг взял меня под локоть, и мы вчетвером медленно пошли к выходу из церковного двора. — Я никому не позволю каким-либо образом оскорблять свою будущую жену и всегда смогу закрыть рты таким вот пакостницам, будьте уверены. А теперь давайте уже посмотрим на ваш будущий магазин, это куда важнее, чем разговоры о семье Андерсен.