Астрид - хозяйка Рождества

— Да здесь я! Следуйте за мной, ваша милость!

Флойд согнулся в три погибели и пролез в узкую дыру, из которой несло сыростью и чем-то затхлым и землистым — так пахнут все старые подвалы.

— Теперь можно зажечь фонарь, — шепнул Бронс и, подняв свой, указал на убегающий в темноту коридор. — Сейчас пойдем по нему, а потом спустимся еще ниже — и мы на месте."

"Барон зажег свечу, и они осторожно пошли по скользким камням, вдыхая тяжелый, пропитанный влагой воздух. Когда в стене справа показался проход, повар остановился и повернулся к Флойду:

— Здесь осторожнее, ступени обвалились и можно свернуть себе шею.

Барон вытянул руку с фонарем и, стараясь идти след в след за Бронсом, несколько раз споткнулся об острые обломки, некогда бывшие лестницей. Стало холоднее, изо рта пошел пар и Флойд понял, что они почти пришли.

— Тебе не кажется, что откуда-то исходит неприятный запах? — спросил он у повара, испытывая непонятный ужас. — Мне не по себе.

— Да, вы правы, — повар потянул носом и испуганно посмотрел на барона. — Думаете, мы рядом с мертвяком?

— Думаю, да, но если он лежит здесь достаточно долго, то откуда такой запах? У меня дурные предчувствия, Бронс… — медленно произнес Флойд.

— Конечно, — даже при слабом свете свечей было видно, как побледнел повар. — Нам нельзя отступать, если мы хотим добиться правды.

Мужчины двинулись вперед и, миновав еще несколько запутанных коридорчиков, оказались перед низкой дверцей. Запах стал еще сильнее, и им пришлось закрыть носы рукавами.

— Это здесь, — прошептал Бронс и взялся за ручку двери. — С Богом.

— Она открыта? — барон уже знал, что увидит за ней. — Но почему?

— А зачем ее закрывать? Подвал заперт, а об этих ходах ни Тильда, ни Валентин не знают, — ответил повар и тихо засмеялся.

— Что ж… Они это заслужили, — Флойд тоже улыбнулся. — Открывай.

Бронс открыл дверь и, войдя внутрь, барон не удержался от возгласа.

— Святой Олаф! О Боже!

— Спаси Господи! — тут же раздался голос повара. — Спаси и сохрани!

На каменном полу, лежал труп мужчины в довольно хорошей одежде, по которой можно было предположить, что это и есть нотариус. Сквозь жуткого вида кожу уже проглядывали кости черепа, его рот был распахнут, а пальцы скрючены.

— Это же Милли Ридборт! — Бронс всхлипнул, указывая на женское тело, лежащее на боку. — Как же так… Я думал, что Тильда уволила ее, когда она случайно прожгла платье утюгом! Милли собрала вещи и должна была утром уехать в свою деревню… Я еще удивился, почему она не попрощалась…

— Вот откуда запах… — барону стало дурно, но он все же подошел к трупу нотариуса и, надев перчатки, обыскал его одежду.