Астрид - хозяйка Рождества

Мне совершенно не нравился этот разговор, и пора было прекращать обсуждение моей внешности и моей жизни в целом.

— Уверена, что у его светлости другие идеалы красоты, — холодно сказала я, и Эрлинг сдвинул брови. — Поэтому закончим этот разговор.

— Я тоже так думаю! — тут же подхватила баронесса, стараясь загладить бестактность дочери. — И предлагаю обсудить предстоящий День Грибов!"

"Маркиз и Эрлинг закатили глаза, Моника радостно захлопала в ладоши, а Сесиль со скучающим видом принялась разглядывать ногти.

Что еще за День Грибов? Я подозревала, что это очередная выдумка баронессы, сродни ее вечерам сценок и остальным увеселительным мероприятиям.

— Ваше сиятельство, у нас есть очень замечательный обычай! — защебетала она, вертясь на софе с полным бокалом вина, и я даже заволновалась о ее платье, которое могло быть безнадежно испорчено. — В первое воскресенье сентября мы собираемся всей компанией и отправляемся в лес по грибы! На опушке нас ждет стол с угощением и возвратившись из леса, мы меряемся «добычей», награждаем победителя и празднуем до самых сумерек! К нам присоединятся мой кузен с семьей, отец Мадсен и генерал Карл Морк.

Мда… похоже мне предстоит «веселое» блуждание по лесу в поисках грибов. Я никогда не любила этим заниматься и не понимала грибников-фанатиков, рыщущих под каждым кустом, а теперь придется самой участвовать в этом скучном действе. Приятного мало.

Но что мне оставалось делать? Нужно налаживать связи, обзаводиться друзьями, хотя бы формальными и без таких вот «сборищ», увы, не обойтись.

— С удовольствием присоединюсь к вам, — ответила я с улыбкой. — Прогулки на свежем воздухе очень полезны.

— Вот и хорошо! — Ханна, наконец, выпила свое вино и посмотрела на дочь. — Дорогая, не сыграешь нам?

— С удовольствием, — Эмма поднялась и с гордым видом направилась к клавесину.

— Эмма поет как соловей, — шепнула мне баронесса и прикоснулась платочком к уголкам глаз. — Покойный супруг любил слушать ее долгими зимними вечерами, сидя у камина… Хорошие были времена…

Девушка устроилась за клавесином и полистав ноты, прикоснулась к клавишам.

— Взором вымолвлю в молчанье, Что уста не скажут ввееек, Трудно, трудноооо расставанье, Пусть я — сильный человееек!

В этот момент я подумала, что покойный барон слушал свою дочь, будучи мертвецки пьяным, ибо этот визг можно было переносить только под анестезией. Наши с Сесиль взгляды встретились, и она легонько покачала головой, на секунду прикрыв глаза. Все остальные терпеливо слушали эти «трели», лишь Ханна с восхищением смотрела на свое белокурое чадо.