Бизнес-план счастья

— Да, — сказала она и тут же прикусила язык, потому что собиралась назвать его просто по имени. При любопытной Марине это было бы непростительной оплошностью. — Павел Александрович, я вас слушаю.

— Вера. — Голос у шефа был напряженный и какой-то чужой, словно она разговаривала с незнакомцем. — Слушай меня внимательно и запоминай, потому что у меня не будет возможности повторить. Я воспользовался своим правом единственного звонка для того, чтобы позвонить тебе.

— Какого единственного звонка? — не поняла Вера.

— Не перебивай, пожалуйста. Меня задержали по подозрению в убийстве Кати и Светланы.

— Как в убийстве?

— Вера, не перебивай, я тебя умоляю. Во-первых, позвони Аркадию, моему адвокату. Пусть найдет меня в СИЗО и уладит все формальности. С кем еще связаться, он знает, поэтому на органы не выходи и на «контору» тоже. Присмотри за Костиком, если его будут выписывать, забери к себе. Глашу успокой, я знаю, она переживает. Хорохорится для виду, но расстраивается, я точно знаю. Так, с этим все. Похороны Светланины, когда разрешат хоронить, организуй. Ты справишься, я знаю. Ну и когда в квартире можно будет ремонт начать, займись этим.

Вера действительно знала. У предусмотрительного Молчанского на даче был тайный сейф, в котором лежала отложенная на черный день наличность, а также банковская карта, к которой у Веры был доступ. На похороны и ремонт там точно должно было хватить. На то, чтобы дети Молчанского в течение как минимум года не знали ни в чем нужды, тоже. Года???"

"— Паша. — Секретарша вылупила глаза, но сейчас Вере было совершенно наплевать на то, что кто-то подумает.

— Я не знаю, Верушка, — сказал он, и столько нежности было в его голосе, что у Веры заболело сердце, надсадно, как у старухи. — Я считаю, что нужно приготовиться к самому плохому и радоваться, если повезет больше. Я знаю, что никого не убивал. Ты только верь мне. И не плачь, ладно? Я тебе обещаю, что у нас все будет хорошо.

— Ну все, хватит, — послышался в трубке чей-то грубый голос, и тут же в ухо Вере ударили частые гудки, отвратительные, тошнотворные гудки, от которых взрывалась черепная коробка.

Вера отбросила телефон, как будто он был приготовившейся ужалить гадюкой. Впрочем, так оно и было. Телефон только что ужалил ее, больно, почти смертельно. Но Вера не могла себе позволить умереть от боли и яда. Ей нужно было выполнить все поручения Павла Молчанского, а заодно и спасти его от тюрьмы. Ни на кого она не надеялась, кроме самой себя.