Бизнес-план счастья

 — Мама ловко резала картошку, поэтому разговаривала, стоя к Вере спиной. — Не уверена, что все в твоих рассуждениях пойму, но постараюсь. Только скажи, ты действительно его любишь?

Вера поперхнулась чаем, горячая жидкость потекла на колени, обжигая ноги под тонкой тканью брюк. Вера взвизгнула и поставила чашку на стол, оттягивая штанины, чтобы было не так горячо.

— Ты о ком, мам? — фальшивым голосом спросила она. — С Валерой я давно рассталась, а то свидание с Дмитрием и вовсе не надо брать в учет. Да и не состоялось оно, то свидание.

— Да господь с тобой! — Мама тяжело вздохнула.

 — Никогда я дурочкой не была, и сейчас меня за нее держать не надо. Про Валеру твоего я и думать не думаю. Никогда я этот твой роман не одобряла, но смотрела сквозь пальцы, потому что знала, что сердца твоего он не задевает. Дмитрий этот вообще непонятный. Выскочил как черт из табакерки. На ночевку пригласил, а теперь уж несколько дней и носу не кажет. Странные все-таки нынче нравы.

Молчание Крылова, признаться, Вере тоже казалось странным. Конечно, ни капельки он был ей не нужен, но уехать в командировку после пусть и неудачного, но свидания, и пропасть на три дня — это было уже чересчур.

Хотя чего удивляться, может быть, он настолько разочаровался в ней, Вере, что и знать ее не хочет? Ну и пусть, никто не расстроится. Впрочем, сейчас ей и вовсе было совсем не до Крылова. Вера снова требовательно посмотрела на мать.

— Да про Молчанского я твоего говорю, — вздохнула та. — Я про него спросила. Ты действительно его любишь или это романтический флер, связанный с тем, что он попал в беду, тебе хочется его спасти и стать героиней приключенческого романа, который недостаточно интересен без любовной линии? Вот что я пытаюсь выяснить.

— Я действительно его люблю, мама, — призналась Вера. — И наверное, всегда любила, только не понимала этого. И если с ним что-то случится, я совсем пропаду, мамочка.

— Не пропадешь. Ни ты, ни он. Все хорошо будет. — Мать подошла и потрепала Веру по голове, как делала только в детстве, когда дочке требовалось срочное утешение. — Если любишь по-настоящему, то все по плечу и по силам. А человек он хороший. Не безгрешный, это я тебе уже говорила. За то и страдает сейчас. Но хороший.

И знаешь что, дочка, пожалуй, впервые в жизни я за тебя рада. Да и спокойна тоже.

Вера не верила собственным ушам. Она находилась в эпицентре такой бури, которая уже в прах разметала ее спокойную жизнь, лишила сна и последних остатков безмятежности. Молчанский сидел в тюрьме, Вера пыталась вычислить преступника, и Олег Асмолов предупреждал ее, что это небезопасно. Ясности не было ни с работой, ни с деньгами, ни просто с жизнью, а мама говорила, что впервые спокойна за свою дочь? Да что это с ней?

— Да-да.