Бизнес-план счастья

 — Черт, надо холодный душ, пожалуй, принять.

— Судя по твоему внешнему виду, тебе надо не душ принимать, а капельницу ставить, — мудро заметил Крылов. — Паш, а ты чего в такое скотское состояние-то себя вогнал? Сколько я тебя знаю, таким не видел.

— А я таким никогда и не был, — буркнул Молчанский. — Вер, ты, правда, организуй мне нарколога какого-нибудь, чтобы сюда приехал. Я правда в таком виде никуда ехать не могу. А про налоговую ты чего говорила?"

"— Проверка у нас какая-то, Гололобов весь на беспокойство изошел, — сообщила Вера сердито. В уме она уже прикидывала, где именно брать нарколога и как организовать его приезд за пятьдесят километров.

— Вы не можете сейчас никуда его увезти. — Тихий голос Дмитрия заставил ее вздрогнуть. Он что, мысли читает? — Сюда сейчас пожарные приедут и дознаватели. Это часа на полтора, не меньше.

— Бред какой-то, — вздохнул Молчанский и икнул. — Какая проверка? Чего от нас может быть нужно налоговой, да еще такого, чтобы Гололобов беспокоился? Не делаем мы ничего такого, беспокойного.

— Да машина твоя взорвалась, — спокойно сообщил Крылов. — Соседи ее во дворе тушат, подручными средствами, пока мы тут с тобой разговариваем. Надеюсь, пожарных догадались вызвать. О, едут…

С улицы действительно раздался вой сирены. На лице начальника Вера снова прочитала мучительное недоумение.

— Машина? Моя машина взорвалась? Отчего? Я к ней с четверга не подходил. Кажется.

— Ну то, что ты не подходил, не означает, что никто другой не подходил.

— Интересное, — согласился Молчанский. — Но раз так, значит, будем смотреть.

От сгоревшей машины остался почерневший остов. Выглядел он жутковато. Пожарные уехали, дознаватели и полиция тоже, записав показания и Веры, и Дмитрия Крылова, и плохо соображающего Молчанского, который, впрочем, не мог сообщить ничего полезного. Вере казалось, или все присутствующие действительно смотрели на него с плохо скрываемым отвращением.

Рядом с рослым, широкоплечим красавцем Крыловым шеф, впервые в жизни, смотрелся жалко. Невысокий, коренастый, пьяный лысый мужчина средних лет в заляпанных чем-то жирным джинсах и грязной, когда-то белой рубашке, расстегнутой до пупа. Живот и грудь у него поросли густой, золотистой шерстью, и отчего-то смотреть на эту богатую растительность Вере было неудобно.

«Голова лысеет, а грудь волосатая. Тестостерона много.