Сыночек в награду. Подари мне любовь

Пройдясь по этикетке взглядом, я сомневаюсь.

– Помоги, – просит тихо, надувает губы и длинными ресницами хлопает.

Как отказать? Благо, хоть опять папой не зовет – слишком сильное оружие. Одно короткое слово, а отключает мозг напрочь, заставляет беспрекословно выполнять любые приказы.

– Ты уверен, что тебе это можно? – недоверчиво кошусь на состав и срок годности пасты. Пытаюсь сопротивляться обаянию хитрого мальчишки. – Ты вообще знаешь, что это? – убедившись, что все в порядке, машинально откручиваю крышку. Все-таки сдаюсь.

– Я знаю, как это едят, – деловито отвечает он и забирает банку.

Бежит за хлебом и чайной ложкой. Поразмыслив, указывает пальчиком на посудный шкаф над раковиной, до которого сам не может дотянуться. Я послушно бреду к нему, подаю тарелку. И на секунду становится неясно, кто из нас взрослый.

Ведь пока я пребываю в прострации, Владик со знанием дела несет продукты на стол, раскладывает хлеб на блюде, погружает ложечку в шоколадную пасту – и принимается делать бутерброды. Намазывает небрежно, ломая свежую мякоть и разбрасывая крошки. Но щедро. На некоторых ломтях вырастает целая шоколадная гора.

Справившись с «готовкой», последнюю ложку пасты Владик запихивает в рот. Как истинный повар, который должен лично попробовать свое блюдо.

– Вкусно, – бубнит, пачкаясь в шоколаде. Вытирает рот ладошкой, но лишь сильнее размазывает темные следы.

Забирается на стул, поджимая ноги под себя, двигает тарелку на середину стола, берет хлеб. И зыркает на меня.

– Ешь, – кусает свой бутерброд. И смахивает крошки. – А то не выр-ластешь.

Видимо, по привычке дублирует мамину фразу. Но, задрав голову и осмотрев меня внимательно, задумчиво умолкает. Размышляет, стоит ли вообще такого бугая кормить, а потом, все-таки сжалившись надо мной, протягивает половину своего ломтика.

– Как скажешь, – устраиваюсь рядом, принимаю угощение, хотя выглядит оно неважно. Но огорчать старательного повара не хочется. И его довольная улыбка подтверждает, что я все делаю правильно.

Вроде бы…

В таком виде нас и застала Ева. Влетев в кухню, останавливается у стола и растерянно застывает. Темно-янтарный взгляд хмуро падает на тарелку с растерзанными шоколадными бутербродами.

– Почему не дождались ужина? – укоризненно качает головой, поглядывая на сына. Со мной зрительного контакта старается избегать. – А что вы едите? – тонкие пальчики обхватывают банку.

– Мам, я сам пр-лиготовил, – гордо хвастается Владик.

Тянется к тарелке и подталкивает ее ближе к маме. Жестом, взглядом, – всем своим видом приглашает присоединиться. И нетерпеливо ерзает на стуле, нервничая.

– Ураганчик, ты большой молодец. Но… – все-таки отламывает кусочек. – Ты же знаешь, что это вредно, – вздохнув, морщится слегка.