Сыночек в награду. Подари мне любовь

Много ли я знаю о внезапно появившейся в моей жизни фее? Об их отношениях с мужем? Почему она вообще вышла за этого подонка? От него же за километр гнильцой несет. Неужели настолько ослепла от любви и не видела?

Мысль о том, что у Евы чувства к Игорю, предательски царапает что-то внутри. Хотя мне должно быть все равно.

– Я не утверждаю, что Ева лжет. Она тоже может быть не в курсе, – друг беспощадно топчет жалкие остатки логики.

– Так, я окончательно запутался, – признаюсь, массируя переносицу.

– Я был в клинике, перетряс весь персонал. Там чертовски много новеньких после реорганизации. Поэтому я полез в архивы. Я пока не смог добраться до самого Городецкого, но вышел на лаборанта, бывшего сотрудника его отделения, – делает паузу, которая тянется мучительно долго. Скользкими щупальцами ползет по телу и проникает в мозг, поражая его.

– Почему я каждое слово из тебя клещами должен вытаскивать? – не скрываю злости. – Нанял бы тебя по-настоящему, давно бы уволил.

– Ну, не горячись, – пытается успокоить, но делает хуже. – Хотя, хорошо, что ты возвращаешься.

– Костя, – зову строго. Не повышая голос, но убивая интонацией. Как раньше.

И правда, возвращаюсь…

– Помнишь, когда мы судились с клиникой четыре года назад, они так и не смогли внятно объяснить, куда дели ваши клетки? Не предоставили ни документов об утилизации, ничего.

– Да, поэтому с них и взыскали штраф за халатность. Они просто потеряли… моего ребенка, – холод вновь забирается под кожу, когда я уношусь воспоминаниями в те дни.

Год после смерти Ольги. Звонок в клинику. И разрушенная надежда.

«Никогда. Моей жены больше нет, и это был единственный способ обрестиобщего ребенка».

– Не потеряли, – вырывает меня из ада Воскресенский, чтобы сделать еще больнее. – Лаборант рассказала, что Городецкий решил использовать «никому не нужные» клетки, оставленные в криобанке, когда подошел срок их утилизации. Провел ЭКО одной супружеской паре. Кому именно, она не знает. В ее задачу входила лишь подготовка материала.

– То есть… – не верю в услышанное. И не знаю, как реагировать.

– То есть в тот самый момент, когда ты обращался в клинику и хотел нанять суррогатную мать, в какой-то семье уже родился ваш ребенок, – не жалеет меня Воскресенский, добивая информацией.

– И ты думаешь, что это… – вслух не могу произнести. Слова застревают в горле.

– По срокам подходят Меркуновы. Но не они одни делали ЭКО в тот период, а официально по документам проходит материал Игоря и Евы, тоже эмбрион после криозаморозки. Поэтому прежде чем делать выводы, надо все тщательно проверить, – выпаливает Костя, стараясь остудить меня, но поздно.

Перед глазами всплывает образ маленького ураганчика. В ушах сквозь шум крови бьется его уверенное «папа».