Деспот

Юсупов возле окна. Ко мне спиной. Смотрит вдаль.

— Дверь закрой! — указывает мне. Закрываю, ощущая, как начинает неистово колотиться сердце. Я уже понимаю, что это не рабочее поручение. Но все еще глупо надеюсь, что меня отпустят. — На замок закрой!

Все, надежда умирает. Нервно сглатываю, запираюсь.

Понимаю, что это неизбежно. Передышка в неделю и его отстранённость ничего не значили, но все равно боюсь, как в первый раз.

К этому невозможно привыкнуть.

Юсупов молчит, продолжая смотреть в окно. А я стою посреди кабинета и впиваюсь глазами в его спину. Осанка ровная, словно выправка военного. Напряжён. Это даже видно со стороны.

Проходит минута, две, три, пять, но ничего не происходит.

В кармане моей юбки начинает вибрировать телефон. Это Аня, но я не решаюсь ответить.

Уж лучше бы я откусила себе язык, когда вещала ему, что ничего не хочу.

Выносить такого Юсупова еще тяжелее.

Мой телефон снова вибрирует, раздражая.

— Выключи телефон, — холодно велит он мне, наконец оборачиваясь.

Вынимаю телефон, палец соскальзывает с кнопки, но я справляюсь, снова пряча его в кармане, уже под пристальным взглядом мужчины.

— Иди сюда!

Подхожу.

— Ближе.

Подхожу почти вплотную.

Около минуты мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, когда читаю в его черном взгляде что-то очень мощное. Хищное, звериное. Юсупов наклоняется ко мне и глубоко втягивает запах моих волос…

А потом все происходит резко, быстро и грубо. Вскрикиваю, когда он неожиданно хватает меня и разворачивает лицом к панорамному окну, вжимая в стекло.

Сопротивляюсь, скорее, на рефлексах.

— Не дергайся! — рычит мне в ухо. Замираю, хватая воздух. Он задирает мою юбку, всхлипываю от треска колготок, кусаю губы до боли, когда слышу, как звенит пряжка его ремня, вижу, как к моим ногам падает упаковка от презерватива.

Юсупов проталкивает мне в рот пару пальцев."

"— Оближи! — задыхаясь, рычит на ухо. Послушно облизываю, понимая, что любое мое сопротивление приведёт к еще большей агрессии. Он вынимает мокрые пальцы, отодвигает трусики, увлажняет меня моей же слюной.

— А-а-а-а-а! — вскрикиваю, зажмуриваясь, когда он резко входит. Грубо, глубоко, без прелюдий и игр. Задыхаюсь.

Рывок – рвет блузку, пуговицы отлетают на пол. Сильные ладони отодвигают чашечки бюстгальтера, сминают грудь, он начинает двигаться, вжимая меня в холодное стекло. Грубо трахает, набирая темп, вколачиваясь в меня, всасывая кожу на шее, хрипло дышит.

Я не кричу, а постанываю, кусая губы, но не от удовольствия. В какой-то момент мне даже прекращает быть больно, тело привыкает, а разум нет. В горле ком, дышать нечем, глаза наполняются слезами, но я сдерживаю их.

Он снова просовывает мне в рот пальцы, вынуждая открыть рот, и я кусаю их со всей силы.