Душелов. Том 2 (СИ)

Я рефлекторно обернулся и увидел в стене огромную вмятину, словно оставленную взрывом ракеты, и то, как она засыпается осыпающимся потолком этого помещения.

Стараясь выкинуть это из головы, я развернулся и продолжил держать на мушке этого мужчину, что в ответ лишь самодовольно лыбился.

— Молодец, мой мальчик, — закивал он сам, — молодец. Ранее твои слова ничего не стоили, но теперь, благодаря твоим действиям, у них появилась ценность, ведь настоящий мужчина не отворачивается от своих слов, а держит за них до последнего вздоха, даже если весь мир против него.

— Да мне срать, — пряча страх глубоко в себе, лаконично, не проявляя и грамма эмоции, произнёс я, смотря в его глаза.

— Что ж… это… печально. Молодое поколение должно слушать старших и благодарить их за подаренную им мудрость. А в твоём случае — ещё и за оказанную тебе похвалу.

— Что. Тебе. Надо. От. Меня? — процедил я каждое слово.

— Всё размышляешь о том, почему же ты всё ещё жив? Мечтаешь уже побыстрее умереть, дабы не испытывать это напряжении и давящее чувство? Хочешь, чтобы всё уже побыстрее закончилось и тебе не приходилось и дальше строить из себе бесстрашного, хотя в глубине души ты прямо сейчас готов побежать от нас со всех ног?

— Не тебе уж точно заявлять, что сейчас у меня на душе.

— Горделив. Крайне горделив — подобно аристократу. Но всё же даже чересчур — не знаешь, когда остановиться, и даже понимая, что другой стороне от тебя что-то нужно и ситуация для тебя не патовая, всё равно продолжая говорить нечто столь… необдуманное и рисковое. Ты точно не аристократ.

— Да я и не стремлюсь к этому.

— Это видно, — заявил он уже с неким очевидным пренебрежением в голосе. — Но знаешь, мальчик мой, я великодушен, и несмотря даже на твою дерзость и… напыщенность, я учту также и твой юный возраст, а потому не стану наказывать тебя за это.

Напыщенность? Это он про меня-то? По-моему, уж кто если из нас двоих и напыщен, то это точно не я. Да и эта его пощада… лицемер ёбанный — ему же просто что-то нужно от меня, а потому я до сих пор живой…

— Так может уже расскажешь, что тебе нужно от меня? Почему устроил всё это ради меня? — кивнул я сначала на лежащий между нами труп, а после — в сторону, подразумевая целую небольшую армию, окружающую нас.

— Знаешь… ты ужасно нетерпелив. Даже для столь юного возраста. В моё время меня за такое наказали бы очень и очень жестоко. Но так как я уже сказал, что не буду это делать, — так и быть, удовлетворю твой интерес. Дело в твоей… так скажем, ауре. Спрошу прямо: что ты такое?

— В каком это ещё плане?..

— Ты действительно не понимаешь? Или, быть может, сам того не знаешь? — всерьёз задумался он, вновь поглаживая свою бороду. — Дело в том, что ты точно нечеловек. Это я могу сказать наверняка.